Моздокская крепость

Так казачья община, рядом с цитаделью, превратилась в станицу Луковскую.

Впрочем, всё это случилось не в один год… Отдельное поселение долгое время исправно выполняло свою главную задачу, охраняя строителей и границу, вместе с другими воинскими подразделениями в урочище.

Многие станичники, обосновавшиеся на терской луке, вообще не думали оседать здесь навсегда. Они надеялись, отслужив положенное количество лет и дождавшись смены, вернуться назад – на Дон, Волгу, Яик (Урал)…

В те года не считалось зазорным, если казак, пусть даже и венчанный, неся государственную службу в дальних краях, скрашивая суровый воинский быт, заводил себе временную жену.

Это была, как правило, симпатичная рабыня или пленница чужой национальности. Купленная, выменянная, или украденная. А чаще – привезенная казаком из очередного похода, в качестве трофея.

Но будущего, обычно, такие, не освещённые православной церковью, “гражданские браки” не имели. Свою временную жену на кавказской границе, как часто и сам дом, построенный тут, со всем нажитым личным хозяйством, за годы продолжительной воинской командировки (семь и более лет!), казак считал вещами непостоянными, преходящими… Вынужденной мерой! Всё это ему, по окончанию срока службы на Кавказе, и потерять было не жалко.

***

– Настасья! Ты не помнишь, куда я поставила снадобье от болотной лихорадки? – врачевательница и травница Степанида остановилась в раздумье посреди приземистой хаты с двумя малыми оконцами, едва рассеивающими полумрак тесного помещения.

 – То, которое в зелёном штофе с дубовой пробкой…

Женщина, громко вопрошающая невидимую собеседницу, возившуюся в сенях, представляла из себя крепкую ещё, пятидесятипятилетнюю особу с решительным и строгим, неулыбчивым лицом. Прядь некогда иссиня-чёрных волос, уже тронутых обильно сединой, выбивалась у неё из-под тёмного платка.

Улыбаться потомственная гребенская казачка Степанида Ничепуренко разучилась давно… Ещё четверть века назад, в разгар последней большой войны между османами и российской империей.

Тогда она, чернобровая, весёлая и молодая мужняя жена, двадцати трёх лет от роду, в один роковой день потеряла всю свою семью – бравого супруга-казака, двоих малолетних детей, пожилых родителей… А заодно и добротный дом в горах, со всем имуществом, нажитым за промелькнувшими птицей счастливыми годами в судьбе Степаниды.