Моздокская крепость

– Вот что, любезные мои, – строго произнесла Степанида, указывая кивком головы на три медных стаканчика на столе. – Отныне будем пить сие малоприятное, горькое снадобье каждую среду и воскресенье. До самого дня Успения Пресвятой Богородицы… Дабы никакая болотная лихорадка заразная нас не коснулась.

Разбирайте живо посуду! И употребляйте лекарство разом, единым залпом… Ибо не для сладкого вкуса оно мною сотворено, а исключительно в целях поберечь здоровье.

И ещё… Шастали бы вы пока поменьше по округе! Особенно среди посадских.

Принесёте мне в хату и к казакам горячку болотную… А нам нынче следует от сей беды особенные меры принять.

– Командирскую указанию понял, – Серафим опрокинул в рот свой стаканчик и поморщился. Скривив лицо, отставной солдат передёрнулся, вытер краем рукава просторной рубахи седые усы и ехидно усмехнулся:

– Ядрёна отрава… А вот только Настюхе без шастаний по округе никак невозможно, Степанида Гавриловна! Время жизни у ей молодое, нетерпячее… Не усидит во дворе девка.

Видели, как казак Макарка Мирошников на неё смотрит? Аки голодный кот на сметану…

– Да ну вас, дядя Серафим! – вспыхнула факелом Настя. – Скажите тоже глупость такую!

Смущённая девушка шагнула к столу, выпила единым махом содержимое своего стаканчика… И даже не ощутила особой горечи лекарства от возмущения. Она с досадой закончила:

– Конфузите тут меня только своими насмешками! А сами… А сами…

Но Настя так и не решившись озвучить вертевшееся на языке встречное обвинение.

Она только махнула в сердцах рукой… И выскочила пулей за порог, громко хлопнув дверью от злости.

– О чём это она? – Степанида бросила мельком ироничный взгляд на отставного солдата, убирая пустые медные стаканчики со стола. Лицо Серафима побагровело от слов девушки и пошло пятнами.

– Знамо дело о чём, – хмуро и нехотя выдавил из себя явно смущённый ветеран. – Да и вам, Степанида Гавриловна, сия тайна тоже открыта.

Чай не слепая вы… И сердце имеете чуткое к чужим душевным страданиям.

Старый солдат помолчал нерешительно… Но внезапно, собравшись с духом, произнёс охрипшим вдруг голосом:

– Неужто вы не видите, Степанида Гавриловна, что любы мне давно? Никаких обид держать на вас не могу за ответное равнодушие… Да и не смею. И на ласку вашу женскую вовсе не рассчитываю. Понимаю, что не ровня мы.

Вы – хозяйка справная, строгая, при достатке и авторитете.