Моздокская крепость

От этого бережного прикосновения Степанида, давно отвыкшая уже от любых проявлений мужской нежности, напряглась всем телом… Но не сдвинулась с места.

– А у меня ведь ни девки, ни бабы отродясь не было, – стыдясь, глухо проговорил Серафим. – Только и делал, что людей всю жизнь убивал. Штыком, пулей, даже голыми руками душегубствовал в бою… А если и не отправлял никого на тот свет, то постоянно упражнялся в столь богопротивном деле с товарищами на плацу. Оттачивал кровавое ремесло. Даже не знаю теперь, каково это – давать жизнь!

Степанида понятливо и горько усмехнулась:

– Поздно мне уже деток рожать! Больно стара я… Уж не обессудьте, Серафим Родионович!

– Коли Господь устроил, чтобы мы всё-таки встретились, – тихо и убеждённо сказал отставной солдат, – значит и дальше он нас не оставит в печали.

***

В 1765 году Степаниде уже исполнилось пятьдесят пять лет, а Серафим доживал свой седьмой десяток. По сравнению с другими переселенцами в урочище они считались стариками. Особенно Серафим, активный участник двух русско-турецких войн, умудрившийся дотянуть в рядовом звании до отставки… И столь преклонного возраста.

В то время средняя продолжительность жизни в Российской империи исчислялась всего тридцатью пятью годами. И Северный Кавказ отнюдь не являлся исключительным регионом.

Люди рано умирали не только из-за частых военных конфликтов. Больших и малых… Настоящим бичом, например, были для строителей новой крепости на Тереке и первых переселенцев в урочище Мез-догу вспышки всевозможных смертельных заболеваний – чумы, оспы, холеры.

Люди прибывали сюда с разных мест. И приносили, случалось, опасную заразу с собой.

Через два года после начала возведения цитадели здесь уже проживали представители многих национальностей. Большинство гражданских колонистов составляли грузины с семьями – 134 человека. Половина их, до своего переезда в урочище, трудилась на шёлковом производстве известного в то время кавказского заводчика Сарафанова…

Несколько десятков человек, входивших в грузинскую диаспору, бежали под стены строящейся Моздокской крепости из рабства.

Это были, в основном, невольники, принадлежавшие крымскотатарским и черкесским владельцам. Кстати, именно бывшие рабы разных национальностей составляли значительную часть гражданских колонистов.

Велика была здесь и кабардинская диаспора. Крещённые представители этого кавказского народа селились вблизи и вокруг просторного, двухэтажного дома-особняка своего князя Кургоко Кончокина.