Муха на стекле 2

Щёки и лоб взрослых индейцев украшали татуировки…

Пока мы озирались с любопытством по сторонам, подростки отделились от воинов, и умчались к самой большой тростниковой хижине, возвышавшейся в центре деревни. Всё поселение состояло, примерно, из пяти десятков подобных нехитрых жилищ. Обитало в каждом из них, от семи до пятнадцати туземцев.

Основным строительным материалом для индейских домов служили длинные стебли речного тростника, с узкими листьями, отдалённо напоминавшего наш камыш. Из подобных вязанок, высушенных на солнце, были сложены стены и островерхие крыши.

Эти лёгкие жилища, стоящие на двух и трёхметровых деревянных сваях, вкопанных в глинистую почву, напоминали собой гигантских, нахохлившихся птиц. Казалось, они только что вышли из джунглей, на своих тонких, голенастых ногах… И обступили тесным кругом деревенскую площадь. Голое место с чёрным кострищем в центре.

А сразу за хижинами возвышалась сплошная стена из густых, непроходимых зарослей – тёмных и влажных… Полных всякой ползающей, летающей и прыгающей живности.

В большинстве своём – ядовитой, голодной и агрессивной…

Такие, смертельно опасные для человека джунгли, ещё называют зелёным адом. Хотя, для аборигенов, родившихся и выросших в тростниковых хижинах, наверное, не было на свете места прекрасней и уютней… Впрочем, о существовании другой жизни, индейцы, застрявшие в каменном веке, не имели представления.

Подростки быстро вернулись обратно… Но уже в сопровождении группы старейшин племени. Это были человек десять мужчин, преклонного возраста, очень худых и морщинистых, словно сухофрукты… Тяжёлые ожерелья на их шеях, белые косточки, вставленные в мочки ушей и в ноздри приплюснутых, облупленных на тропическом солнце носов, а также многочисленные татуировки по всему телу, видимо, свидетельствовали о высоком социальном статусе.

Один из этой авторитетной компании престарелых индейцев, определённо являлся вождём. Уж очень он сильно выделялся своим обликом… Даже на фоне остальных аборигенов.

Индеец степенно и важно шёл впереди босоногой процессии, побрякивая негромко тяжёлым ожерельем и браслетами на руках и ногах.

Он опирался на высокую, резную палку, с насаженным на неё голым черепом. То ли крупной обезьяны, то ли человека… У вождя на голове, при каждом шаге, колыхалась пышная корона из разноцветных перьев, спускавшихся за спиной, чуть ли не до земли. А смуглый лоб и щёки украшала устрашающая чёрная татуировка в виде извивающейся змеи, с разинутой пастью.