День, когда умерли все львы

Мне было немного стыдно перед простоватым пастухом, я чувствовал, что кончики моих ушей начали гореть.

– Да, а что? – спросил я, немного с вызовом.

– Ничего, – примирительно ответил Вася Муравкин, – я тоже пробовал. Бензин только нюхал.

– И как тебе? – спросил Мансур.

– Ну, нормально…

– Нашел что-нибудь в доме? – поинтересовался я.

– Нет, – быстро ответил пастух и нервно отвел от меня взгляд, – пойдем дальше. Кто там у нас по списку? Фима, тракторист. Наведаемся к нему в гости. Да, и неплохо было бы сообщить Филюсу Филаретовичу, что здесь мертвый дед Игнат.

– А ну, говори, что нашел! – настоял я, – Ты не умеешь врать.

– Да ничего, – сказал Вася Муравкин, потупившись, – триста рублей в шкафу лежали… Деду Игнату они уже точно не нужны. А я два блока папирос куплю себе.

– Делись, сволочь, – сказал Мансур, недобрым взглядом окинув пастуха.

Муравкин тяжело вздохнул и выдал нам по сто рублей.

Мы встали с дивана. Я с предвкушением ожидал того момента, когда мы наконец покинем эту стариковскую обитель со старым хламом и коллекцией пугающих тыкв.

Хотелось мне, наконец, остаться наедине с Мансуром. По моему мнению, уже давно настало время для обсуждения наших наркотических опытов. Мне не терпелось узнать, что слышит Мансур, вдыхая едкие пары суперкрепкого клея. Сам я мог сказать одно: с каждой новой процедурой наркотическое путешествие оставляло в моей памяти более глубокий след. Я был уверен, что свой последний трип я смогу практически полностью восстановить в воспоминаниях, при определенной концентрации. Более того, мне казалось, что если сильно постараться, то я смогу вспомнить и остальные галлюцинации сегодняшнего дня.

Я уже перешагивал порог стариковской комнаты, когда Мансур резко остановился и посмотрел на деда Игната, усиленно о чем-то раздумывая. Лицо Мансура всегда оставалось зеркалом его души. По моему другу всегда было видно, когда он пытается самостоятельно прийти к какому-либо выводу. Для Мансура это крайне сложная задача, поэтому на его лице застывает маска абсолютной сосредоточенности и душевных мук.

К слову сказать, с таким же выражением на физиономии он опорожняет свой кишечник. Поверьте, я знаю, о чём говорю, так как однажды, к своему сожалению, стал свидетелем акта дефекации своего друга.

Я переглянулся с Васей Муравкиным. Пастух недоуменно пожал плечами. Я попытался подтолкнуть друга к выходу, но он только отмахнулся от меня. Мансур завершил свои раздумья и его глаза загорелись огнем озарения и понимания.