Карманный Авалон

Я попытался нарисовать на своем лице улыбку, но получился лишь трагический оскал. Отдав деньги, я засунул меч за пояс и вышел из магазина под внимательным взором продавца.

Выглядел я, конечно, как городской сумасшедший с мечом на поясе, но всем было плевать. Город жил своей жизнью и ему не было заботы до проблем отдельных людей. Люди торопились по своим делам. Я выхватывал лица прохожих, ненадолго отпечатывая их в своей памяти. У кого-то вид был счастливым, у кого-то озабоченным, а у кого-то, как у меня – несчастный.

Дойдя до кладбища, я немного успокоился. Тишина последнего людского пристанища всегда поселяла в мою душу спокойствие. Когда приходишь на кладбище, прикасаешься к чему-то вечному. Умиротворение этого места просто пьянит. Казалось бы, вот он рядом, шумный город, однако стоит войти в кладбищенскую калитку, как гул цивилизации сходит на нет. Будто кто-то могущественный убавляет громкость.

Проходя между памятниками, я заворожено читал эпитафии. В каждой из них была какая-то таинственность, и к этой тайне приятно было прикоснуться.

«Что можно выразить словами, коль сердце онемело» – гласил мраморный памятник. С него на меня весело смотрела молодая девушка. Она умерла тринадцать лет назад. Я даже не знал ее, но почему-то испытывал сожаление.

«Земной путь краток, память вечна» – говорила другая надпись. Не всегда, конечно, это утверждение справедливо. В конце концов, время все равно берет верх, а вечным становится склероз.

Я подумал, что было бы неплохо записать эпитафии в толстый блокнот и издать книгу своеобразных афоризмов.

«Да не будет Аластор жесток с тобой» – эта эпитафия была совсем странной. Если мне не изменяет память, Аластор – это верховный палач в аду. Какому придурку пришло в голову написать такие строки на могильном камне?

«Муки – удел грешного» – с этой могилы на меня смотрела карточка мужчины, чей взгляд отдавал безумием.

Прочитав с полсотни надписей, я все-таки нашел могилу Луизы. Земля ещё не успела высохнуть на ней. Вокруг лежали свежие букеты цветов. Я присел перед могилой и молча посмотрел на памятник. Эпитафии не было. Только фамилия, даты и фотография, с которой улыбалась моя мертвая девушка. Я узнал карточку: фото было сделано, когда Луиза закончила выпускной класс. Фотография, конечно, старая, но наиболее подходящая.