Проповедь

Ему стало стыдно, он решил выйти к ней, догнать ее, сказать что-то приятное, пожелать, дать наставление.

Иов быстро спрятал крест, спустился, прошел к выходу, но в этот момент ему навстречу в высокие кованые двери церкви стали заходить туристы и экскурсовод с высокомерным видом приведшего выгодных покупателей небрежно отстранил его, пропуская группу. Когда поток людей иссяк и он вышел, Марии на улице уже не оказалось.

– Господи, – прошептал он, крестясь, – прости меня, ибо взял я на себя грех.

Иов прошел в свою келью, подвинул стул и сел за стол.

Он был на себя зол. Как он мог так отнестись к исповеди? Не его право сомневаться и желать наказания, не его право считать, сколько раз в жизни человек преступил закон и сколько раз покаялся, и не его право судить грешников. Он вспомнил взгляд этой женщины. Она, доверяя ему свои тайны, смотрела искренне, с надеждой, с верой в Бога и с полной решимостью и пониманием того, что должна сделать. Не ему, а Господу исповедовалась, осознавая все, что свершила в своей жизни. Не клеветала на судьбу, не роптала, но верила в прощение. Он не понял ее, не услышал, а значит, и Бог через него не услышит. Из-за него она и веру может потерять. Не оправдал он своего служения.

– Как же она сказала-то? – продолжал думать вслух Иов. – Грех есть ошибка, промах…

Он взял Евангелие, полистал, открыл 8 главу от Иоанна, стал нервно искать и зачитывать вслух нужные места.

– «Иисус же пошел на гору…», – нет, дальше:«…Он сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень…» – и далее прочитал: – «… Истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха».

«Словами «раб греха», – подумал Иов, – Иисус противопоставляет свободу человека. Но возможно ли быть свободным и не ошибаться? Может ли вольный поступок быть безгрешным?»

Пытаясь это осмыслить, он просидел до самого заката. Ему стало ясно, что представление о грехе человеческом противоречиво, и, размышляя, он начал ловить себя на мысли, что, возможно, в понимании сути греха и состоит его предназначение, его, призванного на проповедничество, миссия.

Постепенно утвердилось мнение, что проникновением в смысл греха Господь может открыть ему путь к проповеди. Но каков этот путь, он не знал.

От напряженных размышлений, казалось, его разум утомился, его сознание словно достигло предела, докатилось до некой точки исступления. Поначалу в затылке, а потом по всей голове растянулась щемящая боль, он устал от размышлений, но сдаваться не собирался.