Хирурги человеческих душ. Книга вторая. Моё время. Часть первая. Вторая оттепель

Гармошка.

– Хым, – помрачнел «интеллектуал», не любивший оставаться в дураках. – Щас я тебя, мелочь пузатая, точняк наколю. Чево это за бутерброд такой: чтобы спереди погладить, надо сзади полизать?

– Хе-хе, – похабно заухмылялся собутыльник, не затрудняясь размышлением. – Ну, ты даёшь! Хе-хе-хе. Тот «бутерброд» промеж ног…у Альфии затесался. – И он большим пальцем, оттопыренным от кулака, не глядя, ткнул за спину – в сторону спаленки, где укрылись несчастные дочка с матерью.

– Дур-рак ты, Вантуз! – «уел» его Каратист.

– Марка?

– Марка.

– А-а-а, ма-арка! – наконец-то сообразил тугодум.

И распустившаяся парочка опять смачно и двусмысленно загоготала.

– Но по большому счёту ты прав, Вантуз, – первым прервался Жерздев. – Разве ж может быть прекрасное без баб-с? Не-а. То-то и оно-то! – назидательно воздел он указательный палец. И, выдержав характерную паузу, позвал: – Альфия, а ну геть до мэнэ.

– Ась? – обеспокоенно ёжась, выглянула та из спаленки.

– Ась, – скорчив гримасу троглодита, передразнил её похабник.

– Да не, – боязливо отказалась, было, женщина, – мы туточки…

– Туточки, – язвительно хмыкнул Каратист. И угрожающе прикрикнул: – Поди быстро, а не то я за твоего ублюдка примусь!

Альфия присела на край табуретки близ стола. Жерздев по-хозяйски выставил из кухонного буфета четвёртую стопку и налил туда водки из початой второй бутылки.

– Пей.

– Не, не пью я, – попыталась отнекиваться телефонистка.

– Пе-е-ей! – прохрипел главарь, ухватывая её за густые волосы и наматывая их на руку.

И женщина, давясь от усердия, выпила спиртное. Колонист отпустил её волосы, прицениваясь, окинул прищуренным взглядом, и спросил:

– А что, Альфия, люди не бздят, что твой муж – герой труда?

– Пе-передовик, – съёжилась та, со страхом ожидая очередной выходки жуткого непрошенного гостя.

– Тащи, – распорядился осуждённый. – Тащи сюда его звезду.

– Дык, – выгадывая время, заикнулась телефонистка.

– Тащи, лярва! – вскакивая, взревел Каратист. – Что ещё за кипеж?!

Он выхватил из буфета хороший фарфоровый чайник и так «саданул» им о стену, что тот разнесло вдребезги, а осколки разлетелись по всему дому. Сидорчук и Мелюзик по-бабьи взвизгнули, и запоздало прикрыли головы руками, точно при взрыве атомной бомбы.

– Щас расхерачу, нахер, всю эту богадельню! – орал буян, бегая по кухне.