Хирурги человеческих душ (роман-трилогия). Книга первая. Человек может всё!

 – У уважаемых оппонентов ещё есть вопросы?

– Да-да, имеются!

Это громкоголосо заявил о себе сокурсник Алексея Коля Бойцов, которого с его же собственной подачи окрестили «правнуком комбрига Котовского». Он и вправду здорово напоминал собой знаменитого революционера и российского Робин Гуда – комбрига Григория Ивановича Котовского. Крупный, ощутимо склонный к полноте, обладающий недюжинной физической силой, Бойцов от природы был наделён массивной глыбоподобной головой, которую стриг наголо. Большие оттопыренные уши и глубоко посаженные глаза придавали его лицу смешанное выражение потешности и пронизывающей проницательности.

Сам же Николай, не только грезивший стать сыщиком, но и реально помогавший сотрудникам уголовного розыска, пребывал при том твёрдом убеждении, что его «мужественно-свирепый вид потрясает до микиток уркаганов[12 - Уркаган (жаргонное) – опытный уголовник.] и разную блатную шелупонь»[13 - Шелупонь (жаргонное) – никчёмные люди, сброд.].

И вот сейчас «правнук Котовского» лихо выдал «домашнюю заготовку» студентов-юристов:

– Разъясни мне непросвещённому, пожалуйста, маэстро Озеров, отчего в основном мужчины так любят Мону Лизу?

– Кхе-кхе, – несколько смешался тот, не улавливая подвоха.

 – По правде говоря, я не располагаю статистикой на этот счёт. Но если так, то, вероятно, потому, что она красивая женщина…

– Да нет, – вальяжной отмашкой остановил его Бойцов. – Мужчины всего мира, особенно женатые, обожают Мону Лизу потому, что она всегда не только улыбается, но и всегда молчит.

Шутка, что называется, прошла. Аудитория смеялась вне зависимости от болельщицких пристрастий. И на этом фоне Подлужному, которому предоставил слово для выступления Эйбоженко, легче было «поймать нужную волну».

– Перед вами тот, кто не разбирается в нюансах творчества да Винчи. И кого вышучивал маэстро Озеров, – без тени смущения заявил Алексей, умышленно выдержав паузу. – …И я же имею смелость заявить себя «варваром». Я не в силах считать произведения экспрессионизма, футуризма, кубизма и прочих «измов» высшим проявлением художественного гения.

Я их не понимаю. Я не испытываю от них никакой радости…

– А не много на себя берёшь?! – выкрикнул кто-то с половины экономистов под общий гул.

– Я попрошу не нарушать порядок! – грозно насупил брови профессор Эйбоженко, восстанавливая порядок.

– Между прочим, только что прозвучали не мои слова. Только что я процитировал Ленина, – «оглушил» забродившую было публику эпатирующий докладчик.