Последний мужчина

Ведь по-мужски на берегу договорились: а ну-ка, братва, потягаемся, кто больше хлебанёт и не забалдеет?…А мне же за то набили морду!

И как всякий подлинный революционер, желающий блага народу, – прослезился рассказчик от избытка чувств, – я был вынужден эмигрировать за рубеж. Вслед за Херценом и Процким. И начал я борьбу. И ждали бы меня великие свершения, если бы…если бы…, – внезапно потеряв величественную осанку, запнулся Борис Абрамович.

– Если бы не что? – участливо спросил его Загорцев, почувствовав по интонации старичка, что тот добрался до драматической страницы своей планиды.

– …Если бы не женщины, – прерывисто вздохнул Тверизовский. – Ведь чтобы я ни делал, чем бы ни занимался, в конечном итоге – всё ради них…

– О, как я вас понимаю! – всецело присоединился к нему Роман. – И что же? – нетерпеливо поторопил он «потрясателя мироздания».

– И надо же такому случиться, – посетовал тщедушный старикашка, – что на склоне лет я втюрился со страшной силой в одну неотразимую канашку.

У неё ноги были – одна длиннее другой! Сто тридцать пять сантиметров каждая! Представляешь: сто тридцать пять! Даже у Дрианы Кленариковой были короче. Моя канашка была горячее, чем хот-дог – семь раз за ночь! Это было как…, – подыскивал и не мог подыскать уместных терминов для сравнения сладострастец. – Это…Ну…

– Эструс и либидональный гипертаксис, – подсказал ему сексуально грамотный спортсмен, окончивший институт физической культуры имени Ресгафта.

Уж в чём в чём, а в интимной сфере футболисты во все времена были в числе фаворитов.

И от недостатка скабрезности, естественной в сугубо молодёжной мужской компании, они не страдали. Недаром в раздевалке армейцев бытовала шутливая поговорка: "Мы ребята боевые, любим щели половые!" Хотя в данной загадке имелись в виду всего-навсего тараканы.

– Чего-чего? – тем временем, недопонимая, уставился на Романа сластолюбец.

– Эструсом у женщин именуется период повышенной потребности в плотских утехах, – блеснул образованностью Загорцев.

 – А у нас, мужиков, то же самое именуется гипертаксисом. То бишь, бушующее либидо самца.

– А-а-а…, – вник в смысл научных определений старик. – Да-да! Таксис! Да ещё какой! Она меня так таскала, так таскала…Все блага мира были брошены к её ногам, – от воспоминаний умирающим воробышком закатил глаза Тверезовский, – а она…

– А она? – с повышенным интересом допытывался сочувствующий.

– А она…, – аж застонал от томных воспоминаний баловень женщин.