Стрелы для хана, или Богуслав из Китежа

Свадьбу нашу обговорим

непременно… И сызнова помилуемся…

– Непременно, обговорим…

Дарина на миг задумалась, помялась, а потом, пристально взглянув в

глаза Богуславу, решилась спросить:

– А правду люди говорят, что дочка Омели в тебя влюблена и проходу

не дает?

Богатырь растерялся.

– Да кто тебе это наговорил?

– Агафья видела, как ты с ней любезничал, – ревнивые нотки

прозвучали в голосе боярышни.

– Косая, а все зрит, проклятущая, – вознегодовал Богуслав. – Лучше бы

она в тереме прибиралась да пряжу пряла да щи варила, а то по улицам

бродит и сплетни собирает! Как любопытная синица!.

Услышав в свой адрес нелицеприятные слова, служанка Агафья резко

перестала кашлять за дверью и от греха подальше поспешно удалилась, а

Богуслав продолжил:

– Да что я виноват разве, что другие девицы на меня смотрят. Нужна

мне эта Велена, сроду бы ее не видел! Мне нужна только ты Дарина, одна ты

мне люба, больше – никто!

– Неужто? – смягчилась девушка.

– Богом клянусь! Люблю тебя, милая, больше всех на свете! За тебя и

жизни не жалко отдать!

– Богуслав, прости, – только и могла вымолвить Дарина и,

расчувствовавшись, бросилась к нему на шею.

Они снова принялись самозабвенно целоваться…

Спустя минут десять к двери снова подкралась Агафья и, нарочито и

громко кашлянув несколько раз, вновь умчалась восвояси.

– Пора, Богуслав, – преданно посмотрела в глаза витязя боярышня. –

А то… как бы батюшка не спустился из своей опочивальни.

попадет. И мне, и Агафье, и тебе.

Богуслав согласно кивнул.

– Тогда прощай, Даринушка! Увидимся, непременно увидимся!

– Конечно, милый! Прощай!..

Богуслав откланялся, а Дарина, невероятно умиротворенная и

счастливая, села у узорчатого окошка. На девичьих щеках и губах горели

жгучие поцелуи богатыря – но до чего они были приятны! А тело помнило

нежные и ласковые прикосновения витязя. И они тоже навивали приятные

мысли и ощущения на боярышню.

который по-настоящему целовал и ласкал ее. Теперь Дарина будет его еще

сильнее любить и лелеять. Он же – первый! Отныне и на все времена! И как

же он отныне ей люб – просто сил нет! И если они не поженятся – то, ей

богу, она утопиться в Клязьме!

К боярышне пришла белая с черными пятнами кошка Мурёна.

Потерлась об ноги. Дарина взяла ее на руки и стала гладить – кошка

замурлыкала.