Апокалипсис, вид снизу. Том I

– Что это было? – Виант развернулся к Инге Вейсман, едва входная дверь аккуратно закрылась.

– Что именно? – Инга Вейсман игриво улыбнулась.

– Какого хрена ты залезла в мою постель, да ещё и переехала в мой номер? И, – Виант бросил взгляд на входную дверь, – чем так недоволен Николай Павлович? Ты, случаем, не его в отставку отправила?

Обычная ситуация – тело взяло вверх над разумом. Теперь же, когда запал прошёл, именно разуму предстоит разгрести последствия. Будто и этого мало, желудок недовольно заурчал от голода.

Со всеми этими любовными утехами Виант начисто забыл подкрепиться. Теперь, пока он не запихнёт в себя как минимум две тарелки супа и половину буханки хлеба, на женщину его не потянет. Иначе говоря, разум не просто вновь взял контроль над телом, но и потребовал ответы на очень серьёзные вопросы и подозрения.

– Ну как же, – указательный пальчик Инги игриво пробежался по обнажённой груди Вианта, – разве ты сам не требовал от Николая Павловича предоставить тебе женщину? Признаться, я только сейчас поняла, сколь много у тебя скопилось «грязной посуды и пыли».

Вот я и решила «навести порядок».

– Это было нетрудно, – Виант оттолкнул руку Инги в сторону. – Да, я просил, требовал и даже угрожал Николаю Павловичу предоставить мне женщину. Обильная жрачка и весьма интенсивные физические упражнения под началом Садиста, знаешь ли, весьма и весьма содействуют развитию потенции. У меня чуть яйца не треснули. Только приём тут ты? Повторю свой вопрос ещё раз: на кой хрен ты залезла в мою постель? Чего ты хочешь? Чего тебе надо?

Игривое настроение враз покинуло Ингу Вейсман.

– Знаешь ли, – Инга Вейсман насупилась, для ещё большей убедительности её руки упёрлись в бока, – проблемы с личной жизнью не только у тебя. Ты много чего обо мне не знаешь.

В Москве у меня был парень, жених. Только наши отношения закончились ничем. Если бы я вышла за него замуж, то до сих пор жила бы в столице. А так мои папа и мама, между прочим, весьма и весьма известные в своей области физики, будто в отместку пристроили меня в «Синюю канарейку».

У них нашлись какие-то связи. Ещё со времён СССР звание «секретный учёный» производит на моих родителей такое же впечатление, как бочка валерьянки на кошку. Они понятия не имеют, где я и чем занимаюсь, но жутко мною гордятся. Не говоря уже о том, что, по их мнению, в науке меня ждет потрясающее будущее! – Инга Вейсман вскрикнула едва ли не в полный голос.