Апокалипсис, вид снизу. Том I

Больше всего меня возбуждают не накаченные бицепсы и кубики на животе, а мозги. Как раз с мозгами у отставных вояк полный затык. Ты никогда не задумывался, почему среди наших охранников нет ни одного бывшего офицера?

Виант в задумчивости отвёл глаза в сторону. Тоже верно. Никогда не думал об этом, но так оно и есть. Садист командует охраной «Синей канарейки», но по званию он всего лишь старшина, даже не прапорщик.

– А тут как раз появился ты, – Инга Вейсман томно вздохнула. – Ты не солдафон, а интеллектуал с высшим образованием.

Если уж на то пошло, то Садист сделал из тебя, компьютерного задрота, весьма и весьма соблазнительного ботана. Ну впрямь мечта отличниц.

Указательный палец Инги Вейсман игриво пробежался по кубикам на животе Вианта, ноготок неприятно оцарапал кожу.

– Хорошо, – Виант оттолкнул руку Инги Вейсман в сторону, – имеется ещё один вариант, наш новый лингвист. Он молодой и симпатичный. Что, что, а с мозгами у него полный порядок. Ни за что не поверю, будто ты до сих пор не заметила, как при виде тебя он впадает в ступор и покрывается красными пятнами.

Ильюша явно к тебе неравнодушен. Или тебя смущает его семитская внешность?

На этот раз Инга Вейсман не сдержалась и расхохоталась во всё горло, будто Виант рассказал ей очень смешной и очень пошлый анекдот.

– Маменькины сынки не в моём вкусе, – Инга Вейсман шмыгнула носом. – Илье Шантыгину предстоит пройти долгий путь, очень долгий, прежде чем он сначала привыкнет, что рядом с ним нет дорогой маман, а потом научится вести себя так, как и полагается самостоятельному во всех отношениях мужчине.

Вон, – Инга Вейсман кивнула в сторону входной двери, – вместо того, чтобы самому хотя бы попытаться выяснить, какого хрена ты не явился на его занятия, этот «русский не еврей» сразу побежал жаловаться Михаилу Владимировичу. Как долго наш любимый начальник будет заменять ему дорогую маман, я лично предсказать не берусь. И уж точно я не стану для Ильюши новой дорогой маман.

Поперёк собственной воли Виант рассмеялся. О любимом комплексе штатного лингвиста знают все без исключения сотрудники «Синей канарейки». И охранники, бывшие десантники, тоже знают. Отец Ильи Шантыгина потомственный еврей, а вот мать русская. От родителя Илья Шантыгин унаследовал самую что ни на есть семитскую внешность. Но из-за матери настоящие евреи так и не приняли лингвиста за своего. Хотя все окружающие считают Илью чуть ли не эталонным евреем.