Бесхозная страна

Лицо утуса Мунгела вытянулось ещё больше. С таким же успехом ему можно рассказать, будто на самом деле сажа белая, а вода сухая.

– А как же право частной собственности? – утус Мунгел всплеснул руками.

Эх! Далёкая родина. Адмирал Кеяк благожелательно улыбнулся в ответ. Каждый без исключения стириец свято верит в неприкосновенность частной собственности. Утус Мунгел не исключение.

– Видите ли, уважаемый, – протянул адмирал Кеяк, – единственный частный собственник, чьи права в Тассунаре уважают беспрекословно, это сам император Тассунары.

А так местные власти не особо церемонятся с частной собственностью простых граждан. Если понадобится, если потребуется, любой самурай легко и свободно ограбит любого простолюдина, будь то старый горшечник или богатый купец. Ну а если власти не считаются со святым правом частной собственности, что чего уж ожидать от дремучего быдла?

Другие понятия о морали, законе и праве упорно не хотят укладываться в голове утуса Мунгела. От умственного напряжения из ушей газетчика едва не валит пар.

Самому адмиралу Кеяку вот уже второй десяток лет приходится плавать в дальних морях. В лучшем случае раз в пять лет выпадает возможность провести месяц-другой на родных берегах. Времени и возможностей познакомиться с чужими народами, с чужими представлениями о морали, законе и праве у него было хоть отбавляй.

– Да-а-а… – заумно протянул утус Мунгел. – Тассунарцы и в самом деле самые настоящие дикари, раз даже в их столице нет нормальной полиции. Наверно, мы приплыли не совсем вовремя.

– Да, вы правы, – адмирал Кеяк прикрыл рот ладошкой, от святой наивности газетчика так и тянет заржать во всё горло. – Зато я знаю отличный способ привлечь внимание аборигенов.

Командор Игиз Соргер, капитан фрегата, остановил «Чёрного лебедя» напротив порта. Остальные корабли вытянулись в линию за кормой флагмана. Эскадра заняла наиболее выгодную позицию для артиллерийской стрельбы.

– Командор, – адмирал Кеяк повернулся к капитану, – постреляйте холостыми. И передайте мой приказ остальным фрегатам открыть огонь холостыми снарядами.

– Будет исполнено, – командор Соргер, бойкий морской офицер тридцати с лишним лет, ловко козырнул в ответ.

Не прошло и пяти минут, как по левому борту «Чёрного лебедя» загрохотали все четырнадцать пушек. Вскоре к ним присоединились собратья с «Морского орла», «Ворона» и «Беркута». Грохот в сто крат сильнее самого сильного грома разлетелся по Нандинскому заливу и отразился от горы за городом.