Большой внешний мир

– Строго говоря, нет, – Юрий смутился, и сам не понял почему. – У нас в реальном Вельшино самогон, и даже брага, были большой роскошью. Ведь для из изготовления нужна настоящая еда. В любом застолье молодым если и перепадал самогон, то слёзы одни. Мне, вон, за малостью лет вообще ни разу не налили.

– Так ты что, вообще никогда не пил? – удивилась Галина Назарич.

– Пил, и даже пьянствовал, но то в «Благодатном мире», – рюмка с водкой качнулась в руке Юрия. – То была виртуальная водка, как и прочие алкогольные коктейли и пиво.

– Тогда не будем тянуть. За здоровье всех здесь присутствующих! – торжественно возвестил Егор Назарич.

Рюмки мелодично брякнулись краями. Юрий тут же выпил. Холодная огненная жидкость скатилась по пищеводу и ухнула в желудок.

– Хорошо пошла, – Юрий удовлетворённо крякнул.

– А то! – Егор Назарич с довольным видом опустил пустую рюмку на стол.

Домашняя водка на кедровых орешках и в самом деле пришлась Юрию по душе. Хотя поразительно, до какой же степени вкус виртуального алкоголя похож на вкус реального.

На удивление Галина Назарич пить водку так и не стала. Вместо этого, так сказать за компанию, она налила себе красного морса. Странно? Тогда, на берегу реки Шушбай тринадцать лет назад, она обычно не отказывалась. Только пьянки всё равно не получилось. После второй рюмки пузатая бутылка из-под коньяка вернулась обратно в дебри настенного шкафчика над кухонным столом.

Юрий вновь взялся за чай. Впрочем, всего двух рюмок действительно великолепной и качественной водки вполне хватило, чтобы почувствовать себя гораздо лучше, комфортней и уверенней.

– А как вы стали владельцами фирмы «Шушбай»? – Юрий придвинул к себе очередную полную чашку.

– Что? Понравилась наша усадьба? – уточнила Галина Назарич.

– К чему скрывать очевидное, – Юрий не стал отпираться. – У вас тут не царские хоромы, однако всё такое уютное, родное. Я работал на деревообрабатывающем комбинате. Пусть это было не самое большое промышленное предприятие, но такой теплоты и покоя там не было и в помине.

– Но, но, по аккуратней, парень, – Егор Назарич, будто предупреждая об опасности, поднял указательный палец. – Семейная фирма – есть самая жестокая форма эксплуатации пролетариата.

– Это ещё почему? – от удивления Юрий едва не опрокинул на себя чашку с горячим чаем.

– Да потому, что у нас здесь нет начальников, как и подчинённых. Дети не в счёт, – торопливо уточнил Егор Назарич.