Цена власти

Палатки нет, костра нет. Ничего нет! И только ты слева от меня трупом валяешься.

– А действительно, – Ян с озабоченным видом потёр красные щёки, – я тоже спал и ничего не заметил. Ну а раз на дежурство ты меня не разбудил, то-о-о… – протянул Ян, – вся эта хрень произошла в твою смену.

Сергей присел рядом. А ведь друзья правы. Тогда, тогда, Сергей наморщил лоб, нужно восстановить в памяти события последнего вечера.

– Вы легли спать, – Сергей едва не прикусил губу. – Потом я подбросил в костёр пару веток потолще… Взял палочку, длинную такую, чтобы построгать её и… Точно! Посмотрел на куб.

Он так странно мерцать начал. Потом засветился весь, в воздух взлетел и принялся вращаться. Господи! – ахнул Сергей. – Кажись, я уснул.

– Ты уверен? – словно следователь на допросе недоверчиво спросил Ян.

– Знаешь ли, Ян, последнее, что я помню, так это нереальное представление с тем самым кубом в главной роли. А когда ещё мысли в голове путаются, будто с ума сошёл, то такое странное состояние здорово напоминает дремоту, переход из мира яви в мир снов.

Так что, скорей всего, я уснул. Причём меня усыпили намеренно! – Сергей с ходу отмёл подозрения в халатности. – То, что произошло, произошло, когда мы все были в бессознательном состоянии, то есть спали.

Повисла неловкая пауза. Свежие воспоминания так и не пролили свет на случившееся. Скорее, нагнали ещё больше тумана.

– Ладно, – Андрей примирительно поднял руку, – предлагаю оставить эту тему до появления новых данных. Ясно дело, что ничего неясно.

Тогда где мы?

– Где угодно, только не на той круглой поляне, – в раздражение выплеснул Ян.

– Хуже того, – Сергей ткнул пальцем в тонкую берёзку за спиной друга, – здесь весна.

– Какая ещё весна? – от удивления лицо Андрея вытянулось.

– Самая обычная, с цветочками и птичками, – в раздражение бросил Сергей, но тут же пояснил. – В поход мы отправились в середине лета. А здесь и сейчас весна, разгар мая. Да вы сами на листву и траву гляньте.

Действительно, к середине лета берёзовый лист грубеет и становится тёмно-зелёным.

А на здешних берёзках нежные зелёные листики даже не успели выпрямиться и загрубеть. Отдельные так вообще едва сбросили скорлупки почек и до сих пор похожи на крошечные гармошки. Но ярче всего о поздней весне кричит трава. Среди моря тонких травинок ни одного сухого стебелька, ни одного пушистого венчика малюсеньких цветочков. Поляна укрыта сплошным нежно-зелёным ковром.

– Господи! – ахнул Андрей.