Другая война на Свалке

Чёрная пластиковая ручка с красным колпачком почти мягко опустилась на стопку бумаг.

– Для начала на нормальном человеческом языке объясните мне, что за работа меня ждёт, где и на какой срок, – потребовал Сван. – Я, как вы сами только что видели, не цветочки выращиваю.

Театр абсурда на выезде. Ощущение нереальности до сих пор рябит перед глазами. Великий Создатель ведает, какие у них там на Миреме представления о юморе. Вот если бы майор Шпин предложил занять пост губернатора Ямы, переехать в апартаменты витуса Рюпона, да ещё с десяток юных красавиц в гарем, то ещё можно было бы подписаться не глядя.

Вполне законное и логичное требование рассказать о работе в двух словах очень не понравилось майору Шпину. Гримаса недовольства вновь появилась на лице спецпредставителя, только на этот раз задержалась несколько дольше.

– Вы-ы-ы… что-нибудь слышали о бунте на Свалке? – нехотя, словно рассказывая ревнивой жене о похождениях налево, начал майор Шпин.

– Краем уха, – ответил Сван. – В новостях что-то мелькало. Сами понимаете, это не та тема, на которую власти будут распространяться. А что? – Сван тут же изобразил на лице самое искреннее удивление. – Разве Первый ударный ещё не поставил аборигенов Свалки раком? Для подобной воспитательной работы обычно хватает роты космических пехотинцев. Ну так нас официально пытаются убедить.

Майор Шпин с трудом удерживает себя в руках.

– Не-е-ет. Не поставили, – наконец-то признался майор Шпин. – Даже хуже: Первый ударный флот, во избежания бессмысленных и невосполнимых потерь и разрушений, был вынужден покинуть орбиту Дайзен 2. Бунт до сих пор не подавлен. Но! – майор Шпин резко поднял, словно ткнул в потолок, указательный палец. – Федеральное правительство принимает все меры для подготовки последней и самой решительной операции по наведению конституционного порядка на Дайзен 2.

Сам того не желая, против собственной воли, спецпредставитель федерального правительства сказал более чем достаточно.

– А-а-а… – Сван мелко, мелко закивал. – Понятно. Дальше можете не объяснять. Космические пехотинцы, сиречь армия, так и не смогли объяснить аборигенам Свалки, что писать в песочнице нехорошо. Для этого нужна полиция.