Проклятые сокровища

Проявишь жалость хоть на вершок – воровской люд тебе тут же на шею сядет и ножки свесит. На эту братию авторитетом давить нужно, и силой. Последнее самое верное. Тогда бояться будут, уважать. Иначе не поймут. Понял?

– Так точно! – по-военному гаркнул Туран.

Утус Бизин самодовольно улыбнулся. Эмоциональный фон старшего следователя заиграл нотками удовлетворения.

– Перво-наперво забудь всё, чему тебя пичкали в гимназии, – назидательно произнёс утус Бизин. – Практика, практика и ещё раз практика. Теорию оставь профессорам с деканами, которые жизни не нюхали.

Вон там, – короткий толстый палец старшего следователя небрежно ткнулся в чёрный шкаф на лево от входа, – куча всяких нормативных книжек. Хлам, конечно же, но знать их назубок ты обязан. Изучишь в свободное от работы время.

Утус Бизин поднялся из-за стола. Ножки древнего стула противно шаркнули по доскам пола.

– Прямо сейчас на дело пойдём, склад купца Хонгара вынесли. Приказчик, как там его, Гунар Инхор, кажись, полчаса назад прибежал, крыльями размахался.

Я на место городовых отправил. Дело нетрудное, как раз для тебя будет. Уж больно у Инхора глаза скользкие.

Утус Бизин ступает с грацией учёного медведя. Удивительное дело – ни одна половица так и не скрипнула под его ногами.

– Да, – у порога утус Бизин неожиданно развернулся, – как мне сказали, ты правдовид?

– Эмпат, – машинально поправил Туран.

– Один хрен правду зришь, – утус Бизин недовольно поморщился.

– Не совсем так…

– Неважно, – утус Бизин недовольно отмахнулся.

 – Через неделю в Северном остроге тебя каждая собака в лицо знать будет. А пока не трепись о своих возможностях.

– Так ведь всё равно узнают, – Туран вслед за старшим следователем вышел из кабинета.

– Узнают, – утус Бизин кивнул на ходу, – как пить дать узнают. Воровской люд темен, но страсть какой хитрый. А тебе всё лишняя фора будет. Усёк?

– Да, утус.

– Топай за мной. Собрались все. Тебя тока ждём.

Со спины утус Бизин похож на университетского садовника Испара Шныла.

Тот спуску воспитанникам никогда не давал: орал, ругался матом почём зря. Но добрый… Однако залётчиков, нарушителей дисциплины, эксплуатировал нещадно. Если навоз грузить, то большую телегу; если грядки копать, то не меньше гектара за раз. День работы под руководством Испара Шныла считался более тяжёлым наказанием, чем трое суток карцера.

***

Казённая коляска с обшарпанными боками и потёртым сиденьем безбожно скрипит от старости.