Разгром Свалки

Солдаты в красных боргах развалились кто где сумел пристроиться. Многочисленные фонари на лбах и плечах создают сюрреалистичное освещение. Матовые забрала герметичных шлемов скрывают лица. На общем канале связи царит привычная мешанина усталого дыхания десятков людей. Однако в самом воздухе рукотворной пещеры витает гнилостный запах поражения. Первого батальона Народной армии, к чему себя обманывать, больше нет.

За спиной остался короткий путь отступления. Всего-то километров пять, максимум шесть.

По меркам бывалых партизан, смех один. Чаг как мог расслабился в полусидящем положении. Бывало, им приходилось убегать десять, двадцать, а то и тридцать километров. Но поражение… Поражение тяжким грузом легло на плечи и вымотало больше, чем тренировочный марш-бросок с полной выкладкой на сорок километров.

В маленький отряд, который возглавил Шнык, по ходу отступления влилось ещё солдат двадцать. Может, даже больше. Чаг устало вздохнул. Может, меньше. Не все полегли под кассетными бомбами аэрокосмических истребителей или НУРСами «Ястребов».

Это так, только радости всё равно никакой.

Поражение. Народная армия самообороны Дайзен 2 потерпела самое настоящее поражение. Чего, откровенно говоря, и следовало ожидать. О чём только думало командование? Ведь Первый батальон был брошен в бой словно настоящая профессиональная армия. Будь возможности равны, то ещё можно было бы потягаться с космическими пехотинцами. А так… Результат закономерен – Первый батальон умылся кровью.

Шнык, друг и командир, привёл остатки Первого батальона в ту же пещеру, из которой они ушли целую вечность тому назад. Ушли организованной армией, вернулись дезорганизованной толпой. Чаг встрепенулся. Нежданная мысль огненной стрелой пронзила голову.

– Шнык, – Чаг приподнялся на локтях, – а почему мы остановились здесь, в пещере? Почему не спустились в саму Зону?

Общий канал связи тут же загудел тревожными голосами.

– Да?

– Действительно?

– Почему?

– Когда?

Пока остатки батальона отступали по Северному плоскогорью, пока чугунные ноги вязли в красноватом снегу, было не до вопросов.

Но, едва спина нашла точку опоры, едва натруженные мышцы почувствовали облегчение, как в голову полезли тревожные мысли.

– Зоны №3 больше нет, – на удивление спокойно ответил Шнык.

Друг на грани нервного срыва, хотя внешне не скажешь. Общий канал связи вновь взорвался возбуждёнными голосами.