Страна восходящей Геполы

А это уже интересно, Саян незаметно приблизился к прилавку.

Покупателю всё же пришлось выложить за десять ржаных булок два вирта и десять совиртов. Продавец остался твёрд, как скала на входе в залив Нанчан. В отличие от многих товарищей по прилавку, он одет как самый настоящий ролозец: белая чалма на голове, рубашка с длинными рукавами, пояс стягивает самый обычный кушак. На вид торговцу лет двадцать – двадцать два.

– Для местного жителя вы очень хорошо говорите на марнейском, – осторожно заметил Саян, едва покупатель отошёл в сторону.

– А я и есть марнеец, – продавец весело усмехнулся.

– Э-э-э, простите?

– Наряд местный? – молодой продавец ткнул себя пальцем в грудь.

– Да, – кивнул Саян.

– Так он гораздо практичней марнейских рубах, штанов и сюртуков, – пояснил молодой торговец. – От Геполы спасает, да и потеешь в нём гораздо меньше.

А это уже интересно! Саян уставился на молодого торговца, словно на экзотического попугайчика с длинными красными перьями. Урожденный марнеец торгует хлебом на Туземном рынке в наряде не слишком богатого ролозца – разве такое бывает?

– Хотите спросить, как я здесь оказался и что делаю? – с пониманием спросил молодой торговец.

– Сочту за честь. Только, для начала, давайте познакомимся.

– Исланд, – молодой торговец тут же протянул руку.

– Саян.

Рукопожатие у молодого торговца крепкое. Сразу чувствуется, что парню приходится не только стоять за прилавком, но и таскать коробы с хлебом и мукой.

– Вы не первый, кто с удивлением пялится на меня, – Исланд поправил на прилавке ряд ржаных булок.

Пятнадцать лет назад мой отец убежал из Марнеи от беспросветной бедности сюда, на Сонпан. Мне тогда всего пять было. Как марнейцу, отцу дали участок земли недалеко от Пасмы, плуг, коня и пару местных для тяжёлой работы. Сейчас у нас большая ферма, сто четырнадцать гектар пахотной земли, лугов еще больше и пятьдесят семь коров.

– Неужели вы сами справляетесь со столь обширным хозяйством? – встрял Саян.

– Нет, конечно же, – Исланд усмехнулся. – На нас работают местные, человек двадцать, кажется. Отец ими командует. Вся тяжёлая и грязная работа на них. Мне если что и приходится таскать, так это мешки с мукой или короба с хлебом.

Саян слегка наклонился. За прилавком и в самом деле сложены большие плетёные корзины. Содержимое, наверняка хлеб, прикрыто большими кусками белой ткани.

– А почему вы именно здесь торгуете? – Саян вновь глянул на Исланда.