Закон подлецов

«Кабы я была царица, –

Говорит одна сестрица, –

То на все СИЗО одна я б «дорогу» наплела».

Только вымолвить успела,

Дверь тихонько заскрипела,

И в темницу входит Он,

И устраивает «шмон».

Девчонки просто оторопели. А эмоциональная Аленка-клюква в восторге воскликнула:

– Ну, Сашка, ты даешь! – Ты еще и стихи сочинять умеешь!

– Ох, Аленка, Аленка,, это же я Пушкина переиначила, и чему ты только в школе училась?

– Сиськами трясти и жопой вилять, – беззастенчиво заявила Аленка-клюква и сама же над собой первая от души рассмеялась.

– Ох, Саша, кого ты спрашиваешь? – вздохнула Надька-цыганка и погладила Аленку по беспутной голове. – Подвалы-вокзалы-чердаки – вот и вся ее школа. А ты говоришь – «Пушкин»…

***

В этот вечер по телеку показывали старый фильм про войну «В бой идут одни «старики». Видели его все по сто раз, но смотрели, не отрываясь: и выбора-то не было, да и фильм хороший, почему еще раз не посмотреть.

– А ведь я ее знала, – сказала Саша, когда в кадре появилась красавица – командир женской эскадрильи.

– Кого знала, артистку? – переспросила Надя.

– Нет, прототип, ну, героиню, которую играет актриса, – пояснила Саша. – Кстати, ее тоже звали Надя, Надежда Васильевна Попова, Герой Советского Союза. Это по ее биографии режиссер Леонид Быков снимал эпизоды о женской эскадрильи, которую в годы Отечественной войны фашисты называли «ночные ведьмы».

Сашу слушали, что называется, с открытыми ртами. Разные люди ждали своей участи в камере номер 312.

За плечами каждой из них стояла своя, сложная, может, не всегда и не во всем праведная жизнь. Та жизнь, которая приучила их лгать, выкручиваться, хитрить, если понадобится, то и подличать. Были среди них и совсем уже отпетые, для кого в жизни этой ничего святого не осталось. Но за те несколько дней, что успела Саша провести в камере, обитательницы 312-С безоговорочно признали, что «залетела» сюда птица совсем иного полета, нежели они сами.

Саша любила книги, с детства очень много читала, училась в европейской школе, два вуза в России закончила, но не кичилась своими знаниями, не выставляла их напоказ, и вообще – жила «жизнью хаты», как когда-то наставляла ее Алла Борисовна.

И, наверное, именно поэтому ее превосходство признавалось безоговорочно. Хотя и была в «хате» смотрящей Василиса, но если Саша говорила: «Девочки, что-то мы совсем грязью заросли», – все дружно брались за тряпки, невзирая на то, кто нынче дежурил.