Закон подлецов

Когда в госпитале, после взаимных приветствий и поцелуев, распаковали привезенную с собой корзину, Попова непритворно огорчилась: «Эх, фронтовых ста грамм не хватает».

– Не учел, Надежда Васильевна, мой прокол, – покаялся Сергей, но о том, что дочка присоветовала побольше фруктов да молочки купить, промолчал, лишь посмотрел на Шурочку со смешинкой в глазах.

– Сейчас мигом все исправлю. Против хорошего коньячку возражать не станете?

– Ни Боже мой! – категорически заявила Попова.

Они просидели у этой чудной старой, но с молодым блеском в глазах женщины часа три, никак не меньше.

Надежда Васильевна достала привезенный ей из дому альбом со старыми фронтовыми фотографиями. Она рассказывала то, что ни в одной книге не прочтешь, ни в одном фильме не увидишь.

Юмора героической этой старухе, не раз глядевшей в глаза смерти, было не занимать.

– Звезду Героя мне вручал сам маршал Рокоссовский. Красавец-мужчина, и нашу сестру обожал. Привинчивает мне, значит, золотую звездочку, а сам все грудь мне оглаживает, – смеясь, вспоминала Надежда Васильевна.

 – Ну я ему возьми и скажи: жалеете, мол, Константин Константинович, что я не дважды Герой?

– Это почему же мне об этом жалеть надо? – интересуется он.

– Ну, как же? – говорю я. – Две Звезды можно было бы с двух сторон повесить и с обеих сторон грудь погладить.

Он расхохотался и пальцем мне погрозил, но не рассердился, хоть он и маршал, а я тогда всего лишь старшим лейтенантом была.

Рассматривая фотографии Надежды Васильевны с Семеном Ильичом Харламовым, Саша поинтересовалась: «А с мужем вы тоже на фронте познакомились?»

– В госпитале, – ответила Надежда Васильевна.

 – Я уже ходячая была, а он совсем плохой. Стала его выхаживать, а когда он на поправку пошел, приласкала по-бабски. Он потом спрашивает: «Не жалеешь, что сделала?» А я говорю: «Чего жалеть, с мужем можно и нужно». «Разве ж я муж тебе?» «Ну, а кто же ты? –спрашиваю, – конечно, муж. Я же тебя выбрала». Вот так и поженились.

– Что, так и сказала: «Сама тебя выбрала?» – спросил Сашу кто-то невидимый в темноте, но ответить она не успела.

– Эй, там! – раздался грубый голос охранницы, длинной сухопарой вечно нечесаной бабищи, которую все тут меж собой называли Метла. – А ну, «убили базар». Отбой был. В карцер захотели?…

Глава восьмая

– Лисина, на выход, – прозвучало сразу после завтрака. – Руки за спину, лицом к стене.

– Куда меня? – спросила Саша конвойную.

– К адвокату.