Трамвай номер два

В сторону остановки крича и размахивая руками бежала толпа, возглавляемая невысоким человеком в фартуке каменщика на голое тело.

– Князь, миленький, – взмолился Освальд Сергеевич, – пустите, пропадем же!

– Идите пешком, здесь недалеко. Трамвай отправляется, освободите проход! – билетер сделал узкие глаза и язвительно добавил:

– Да ваша жена, кажется, не особо-то и рада поездке!

Освальд Сергеевич непроизвольно оглянулся и в ту же секунду все было кончено.

Галю, словно призрак, подхватило ветром и поволокло в сторону бегущей в след за ней толпе вольных каменщиков. В последнюю секунду Освальд Сергеевич вскочил на подножку трамвая и двери захлопнулись. Лицо Освальда Сергеевича заливали слезы. Он не мог видеть, что происходило сейчас на остановке, но понимал, что творится нечто ужасное.

Неожиданно он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Это была девочка в боксерских трусах, свободной рукой она набивала кулак о поручень.

– Ося, ты не забыл, – сегодня эфир «Семь пятниц на неделе». Только не заставляй меня нервничать, не опаздывай, пожалуйста.

Трамвай ехал по мосту. Освальд Сергеевич сквозь слезы смотрел на приближающие кресты планетария на другой стороне реки.

– Чкаловская! – объявил вагоновожатый.

Двери распахнулись, и Освальд Сергеевич, ни слова не говоря, вышел. К горлу вновь подкатывала тошнота, силы покинули Освальда Сергеевича и он, не отходя от остановки, присел на лавочку.

Мимо прошел мальчик с собакой. Завидя рыдающего Освальда Сергеевича, мальчик остановился и сделал несколько неуклюжих шагов назад.

– Дядя не плачь, собака ваша.

Он протянул Освальду Сергеевичу поводок и вложил его в безвольно повисшую ладонь.

– Ваша! – крикнул парнишка, – Мне все-равно мать не разрешит держать ее дома! – и уже не оборачиваясь мальчик зашагал прочь.

Освальд Сергеевич взглянул на часы. Занятия уже начались. Он безнадежно опаздывал.

Часть 2. Бой с тенью.

Жизнь тем и хороша, что не терпит долгих зависаний. К Освальду Сергеевичу реальность подкралась сзади в образе его давнего приятеля и коллеги по институту Густава Марковича, у которого он был накануне в гостях, и которого сам Освальд Сергеевич в тайниках души считал виновником своего нынешнего состояния.