Хроники чумного времени

Климентий, раскрыв требник, стал читать очистительные молитвы об изгнании неведомого духа из Анны Сергеевны, а она ругалась последними словами и пыталась высвободиться из пут.

– Как облако открывается ключом ве?тра, так и я открываю рабу Божию Анну! – громко вещал Климентий. – Как звезда стрясается с неба, так и я вытрясаю из Анны гостя непрошеного! Как утряну зарю топором можно пересечь, так и тебя, тварь неведому, я сокрушаю! Как младой месяц можно рукой во тьму толкнуть, так и тебя, нежить поганая, я отгоняю!

В конце каждой молитвы Климентий спрашивал:

– Выйдешь ли ты?

– Нет, не выйду, мне и тут хорошо! – отвечал глухой голос из Анны Сергеевны, а она при этом даже не открывала рта.

– Выйди!

– Нет!

– Назови свое имя! – велел Климентий.

– Я есть Благо! – ответил голос.

– Опусти-или их в ве-ечный поко-о-ой… – проблеял Вертинский и умолк.

Климентий стал читать молитвы быстрее, держа требник в левой руке, а правой выхватил из ножен светящуюся шпагу и три раза рассек ею воздух над ложем Анны Сергеевны, начертав перевернутый треугольник.

Тогда гость из ее утробы закричал:

– Ох, тошно, тошно мне! Ой, боюсь, боюсь, боюсь! Ой, тошно, тошно мне, выйду, выйду, не мучь меня!

Климентий положил конец епитрахили на лоб Анны Сергеевны.

Климентий поднял с пола зеркало, поднес к ее лицу и приказал:

– Выходи!

В ту же секунду Благо, похожее на бледный шар, бесшумно скользнуло в зеркало.

«Опять это Благо, – подумал Климентий. – Жаль, что его нельзя уничтожить, а можно только заговорить и на время перехитрить».

Анна Сергеевна потеряла сознание.

Она была здорова.

Климентий достал из портфеля флакон с лунной водой, настоянной на зверобое, и окропил этой водой Анну Сергеевну. «Пару суток теперь проспит, – подумал он, – намаялась, сердешная».

Шпага на его поясе погасла, затем исчезла.

Климентий развязал веревки, которые держали Анну Сергеевну. Она осталась лежать в той же позе, раздвинув ноги.