Да здравствует кошмар. Роман

Да здравствует кошмар. Роман

Олена Талалай

Приключения семьи, волей случая оказавшейся во времена «лихих 90-х» на территории Украины. Трудности и противоречия реальной жизни повергают героя в бездну ночных кошмаров. Чтобы справиться с ними, он учится контролировать свои сны. С тех пор его жизнь протекает параллельно в двух измерениях: в Реальности и во Сне. Он постоянно попадает в сложные ситуации: порой смешные, порой трагические… Но ни одна из них не оставит читателя равнодушным.

Да здравствует кошмар

Роман

Олена Талалай

© Олена Талалай, 2019

ISBN 978-5-4496-1102-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Я тупо смотрел на красный «Мерседес», стоящий в моей комнате, и пытался понять: что это – воплощение моих грез или начало нового кошмара? Вообще-то кошмары начались гораздо раньше, с того дня, когда нам на окна поставили решетки.

«Вот и пополнение в городском зоопарке!» – сказала тогда мама. По ее словам, наш город превратился в зоопарк: гуляешь по тенистым улицам, а вдоль них – зарешеченные окна-клетки, где живут опасные хищники или тупые жвачные животные.

А папа сказал, что в клетке – не мы, а те, кто снаружи, и пока мы дома – мы в безопасности, а выходя из квартиры, попадаем в вольер с чудовищами.

Появлением на окнах решеток мы были обязаны дяде Боре, папиному шефу, который решил превратить одну из комнат нашей квартиры в склад готовой продукции.

Я лежал и смотрел на изумрудный глянец листвы, выхваченный из темноты призрачным светом уличного фонаря, и пытался не замечать решетку, навсегда отделившую меня от этого таинственного великолепия ночи.

Было грустно, и, чтобы совсем не раскиснуть, я представил себе комичное чудовище, похожее на дядю Борю, заглядывающее в мое окно. Сначала получилась добродушная лупоглазая жаба, которую я для большего сходства украсил очками. Но по мере того, как я придавал ее облику черты дяди Бори, образ становился все более зловещим и отталкивающим. Рот сложился в холодную жесткую складку, живот подобрался, она вся как-то сгруппировалась, будто перед прыжком, а взгляд темных плотоядных глаз, увеличенных мощными линзами очков, сфокусировался на мне.

Стало не по себе. Я встал и задернул шторы. Прислушался: родители, видимо, уснули. Я лег, закрыл глаза и попытался думать о чем-нибудь приятном… Не получалось. Все, что приходило мне в голову, так или иначе ассоциировалось с клеткой.