За стеной

Почему-то он думал, что Павел первым делом уничтожит их к чертовой матери. Ан нет, вон они стоят, красуясь облезлым брюхом. Зато крышу подлатали.

Регину он не видел давно. С того момента, как отдал ей координаты Павла. Прилетел тогда к ней, напугав ее до смерти. Почему-то он не мог просто приехать. Хотел, но не смог. К ней он мог только прилететь. Отдал ей тогда записку с адресом, сказав, что на ее месте ни на что конкретное не надеялся бы. Мол, слишком сильно там в мозгах покопались. Сказать-то он сказал, но сам до одури надеялся, что все получится.

Что он испытал, когда узнал о возвращении своего вожака? С мешаниной этих чувств Сокол по сей день не разобрался. Определенно не радость. Однако он не мог не отметить, что пустота, ежедневно сжирающая его, будто бы выплюнула кусочек. Подавилась, что ли?

Все, кого он встречал по дороге, не решались заговорить с ним. Лишь на время опускали молотки да поворачивали головы в его сторону. Только Герман, поймав его взгляд, молча кивнул.

М-да… Нет уже ни правящих Орлов, ни старейшин, а защищавшие их ошейники все еще продолжают действовать, привязывая носителей к разваленной конуре.

Сокол вздохнул. Он и сам понимал, что для Германа поселение – это не конура. Это его дом. Дом! Черт возьми, да он в прямом смысле слова завидует этому экс-отщепенцу!

Обдумывая эту мысль, Сокол толкнул деревянную дверь одной из барачных комнат.

Так и есть. Тут и птичий глаз не нужен, чтобы вычислить ее местоположение. Сидит с ногами на подоконнике и что-то записывает в помятую тетрадку.

– Ну здравствуй, волчонок.

Регина оторвала усталые глаза от тетради и обернулась на голос. Ей подумалось, что она ослышалась.

Вот он стоит в дверях, опершись о косяк и сложив руки на груди. Улыбается, и на щеках проступают ямочки.

Так и не сумев вымолвить ни слова, она спрыгнула с подоконника и подбежала к гостю.

– Я знала, что ты вернешься, – сказала она и обхватила ладонями его лицо.

Да, улыбка все та же.

Только вот глаза какие-то тусклые, вокруг пролегла сеточка морщинок, будто ножки паучков.

А у кого из них она не пролегла?

Она положила указательные пальцы к уголкам его глаз. Туда, где поселились паучьи лапки. И тут же перенесла их к краешкам своих глаз, где, как она думала, появилась такая же сеточка.

– Ты нам так нужен. Ты ему нужен.

Это было не восклицание. Утверждение. Утверждение, в правильности которого Сокол имел все основания сомневаться.

«Ты-то мне рада, волчонок.