Безумный Египет

Голова Амена была опущена, и медные волосы скрывали его лицо. Стелла закричала. Она забилась в руках рабов и внезапно вырвалась. Она бросилась к трону и вцепилась ногтями в помолодевшее лицо Сетха. Но он оттолкнул Стеллу, и она кубарем слетела со ступеней трона. Сетх спустился и перешагнул через неё. Теперь он выглядел, как крепкий сорокалетний мужчина. Сетх приблизился к Амену.

– Он жив, – Сетх обращался к Стелле. – Но лишь до тех пор, пока посох торчит в его груди. Как только я выну посох, Осириса не станет.

– Не надо, – прохрипела Стелла. Она пыталась подняться, но сил хватило только встать на колени. – Не надо его убивать. Убейте меня… Меня…

– Тебя мне убивать ни к чему, – пожал плечами Сетх. – Я взял, что хотел, твою вечность, а твоя смертная жизнь мне не нужна. Я обещал отдать тебя ему, – он кивнул на Кирилла. – И я сдержу обещание.

В этот миг Амен поднял лицо. Стелла увидела его глаза, полные бесконечного страдания. Он смотрел на Стеллу, словно хотел запомнить каждую чёрточку её лица, фигуры.

– Не надо… – прошептала Стелла.

– Успокойся, – произнёс Сетх. – Нельзя убить того, кто и так мёртв. Его уже давно нет. И кроме тебя, его никто из смертных не видит. Он дух, которого я сделал почти настоящим, чтобы он не смог переродиться и прийти ко мне в новом воплощении. Ты, смертный, – он обратился к Кириллу. – Ты же хотел отомстить? Прошу…

Он жестом пригласил Кирилла, и тот, миновав золотые ступени лестницы, пошёл к Амену.

– Кирилл, не надо! – закричала Стелла. – Он ведь ничего тебе не сделал… Не надо.

Кирилл повернул к Стелле лицо. Глаза его были абсолютно черными. Он молча подошёл к Амену и рывком выдернул посох из его груди. Амен вздрогнул, но не издал ни звука.

– Стелла, – прошептали его губы, и… Его не стало. Он исчез, растаял, как дымка.

Стелла уже не могла кричать. Она видела приближающегося Кирилла. Он поднял её с пола и взял на руки. Стелла словно оглохла.

Но что-то изменилось. Стелла не сразу поняла что, когда воспоминания нахлынули на неё, как лавина. В одно мгновенье: и тысячелетие счастливой жизни с Аменом, о которой говорила Баст, и его нежные руки, и волосы, в которые она так любили зарываться лицом, и их уютный дом, и полумрак спальни.