Семь африканских сил, корасон и падрино

Сказал, что будет уезжать иногда к матери, она живет за городом, но остальное время хочет проводить со мной. Не знаю пока, радоваться или нет. Вчера валяли дурака почти до обеда, потом поехали к нему на репетицию. Репетиция была на задворках дома культуры – старого разваливающегося особняка. Длилась меньше, чем разговоры, что купить для какой-то вечеринки и по сколько скидываться. Вот поют и играют они без рассуждений, сразу и стройно. А деньги на еду – сложный идеологический вопрос. Дул сильный ветер, кидал мне на голову подсохшие неведомые цветы, парни играли румбу, а я сидела на очередном теплом камне и думала, что это лучшая зима в моей жизни.

Хосе внимательно относится к тому, чтобы все со мной познакомились, расцеловались и вообще с гордостью меня всем предъявляет. Вопрос, могу ли я кому-то в сети показать его фотографии, таким образом для меня решен: было бы решительно невежливо не похвастаться друзьям своим парнем. Директо?ра дель групо – хрупкая решительная мулатка – посмотрела на нас, покачала головой и спросила, где его теперь искать если что.

Он попросил меня дать ей мой телефон и пошел играть дальше. Пел и плясал так, что директо?ра только диву давалась. Все остались нами довольны.

Прибежал какой-то незнакомый негр, предложил купить спагетти по 10 песо насьональ за пачку. В магазинах по 30. Хосе взял две пачки и сказал, что будет готовить для меня спагетти по своему рецепту. И правда потом приготовил громадную кастрюлю, с прихваченным на рынке хамоном, так что у нас теперь ужинов готово на неделю вперед.

Живя одна, я успела от такого отвыкнуть, и вид этой кастрюли меня вводит в легкий ступор.

Пока он возился на кухне, я спала без задних ног, потому что часа в три дня мы зашли в Переулок вроде бы на минутку, а остались до вечера. Там был день рождения Мариты и Тео. Марита жена Освальдо, Тео друг Хосе, в общем нас моментально взяли в оборот, и уходить было неудобно. Тем более что прямо у ворот стояла ванна с дровишками, а над ванной на вертеле жарился поросенок.

Я такого вообще никогда не видела. Выбор очевиден, спагетти могли подождать. Хотя пока мы дождались той еды, можно было смотаться домой, съесть спагетти и вернуться. Пока же мы валялись на одной из скамеек работы Освальдо, сделанной из старой ванны, пили халявный ром на голодный желудок, и трепались со всеми, кто подходил. Мой испанский с каждым глотком становился свободнее.

Посреди переулка сидел Освальдо, довольный, как слон: картину только что дописал.