Правдивые истории провинциальных девочек

Потом приходила домой, делала уроки, хлебала капустный бульон и мечтала о новом платье. Катька мечтала, а Людка приходила к ней в гости и хвасталась. Новым платьем, джинсами и новостью об отпуске за границей. И при этом вопрошала: «Есть что пожрать?», сетуя на отсутствие в родном доме семейного тепла и домашней еды.

Доедала остатки капустного бульона и отправлялась на встречу со своими друзьями.

Без Катьки. Во-первых, Катьку всё равно бы не отпустили родители. Во-вторых, Катька всё равно бы не пошла, ибо друзья Людкины одевались с иголочки и на таких, как Катка, смотрели свысока.

А в-третьих, Людка никогда не звала Катьку с собой. Не нужна ей была подруга в той компании. Слишком она, Катька, для той компании занудная. Не пьёт, не курит, на мальчиков не смотрит.

А в школе они по-прежнему сидели за одной партой.

Людка списывала у Катьки алгебру, рассказывала о новых приключениях, после уроков пёрлась к Катьке на обед, а затем по своим разгульным делам.

Так и дружили.

И что их связывало, понять никто не мог.

А Катькино окружение даже пыталось развести девок по разным углам.

– Ты что, не понимаешь, что она тебя использует? – кричала Катькина мать, доваривая бульон из капусты. – Она ничего тебе не даёт! Только берёт! Уроки списывает, объедает тебя! У самой денег вагон, а ни разу не принесла вшивой шоколадки!

Это было чистейшей правдой. Людка никогда ничем не помогала Катьке.

Пунктик был в голове у Людки: боялась она «дружбы из-за бабла», поэтому никогда ничего Катьке не давала.

Боролась за чистоту отношений, так сказать.

Катьку иногда это бесило. И они ссорились. Как раз из-за бабла.

– Была бы ты нормальной подругой, не стала бы перед моим носом шмотками новыми трясти! – вопила Катька.

– А ты была бы нормальной – порадовалась бы за меня, а не завидовала!

Катька зеленела от злости, Людка прогуливала школу, чтобы не видеть соседку по парте.

А спустя несколько дней звонила ей и предлагала мир. И Катька предложение принимала.

Потому что искренне подруге сочувствовала.

Ведь обе прекрасно понимали: завидовала на самом-то деле вовсе не Катька Людке, а Людка Катьке. Всегда сваренному обеду, домашнему уюту и семье.

У Катьки, живущей в прямом смысле за чертой бедности, была семья.

А у Людки была лапша быстрого приготовления, куча разложенных прямо в её комнате коробок с всевозможным товаром, новенький «двухкассетник» из Китая и видеоплейер оттуда же. А семьи не было.

Катька была её семьёй.