Nomen Sanguinis. Имя крови

Алия наблюдала, как спецназ избивает детей, женщин и стариков, она видела новости о пытках в камерах и однажды, ведомая чувством вины, почти дошла до того, чтобы прокрасться во дворец и расправиться с каждым, кто ей попадется на пути. Вот только его охраняли каратели, и многие из них были ей знакомы. Алия не оправдывала себя тем, что была лишь орудием эрла, и не могла не задумываться о том, к чему привели ее действия. В какой-то момент она осознала, что понимает Гвинна, который постоянно ткал паутину из тщательно продуманной полуправды и выстроенных интриг, что веками останавливали эрла Годвина.

Алия наблюдала за периметром дворца, когда вдруг поняла, что ей надо остановиться и у нее другая цель – и эта цель сейчас куда важнее, а эрл пусть пока останется на совести Совета. Ей же было пора действовать, ее путь лежал дальше на север – в зону отчуждения, отравленных болот и гиблых лесов, которые покрыли за десятилетия место взрыва огромного химического завода. Его обгоревший скелет все еще стоял в сердце Могильника.

На этой территории от мести кланов часто скрывались Вечные, там незаметно умирали те, кого не должны были найти. Алия и сама иногда приезжала туда с разного рода поручениями. Теперь она позволяла погоне загнать туда себя. И выжить там было тяжелой задачей, ее силы заканчивались.

Иногда, закрывая глаза, она думала, а не бежит ли она от самой себя? Ей раз за разом снился Гвинн в окровавленной одежде, тяжело оседающий на землю, жесткий взгляд Начо, умоляющий – Маркуса. Алия задавалась вопросом, как могло так выйти, что она причинила вред своему Инициатору, и переживала его боль как свою.

В темноте лесов и гор она могла в этом признаться. Хотя бы себе.

Однажды во время короткого привала, забывшись на несколько минут, она увидела сон.

Черная фигура стояла во тьме пустыни. Ветер играл песчинками, и в этих звуках она слышала музыку – тоскливую мелодию обреченности и бесконечности небытия. Она не чувствовала ветра на коже, но песок все так же шелестел, а музыка давила и давила, и Алия готова была закричать от боли.

Заставив себя сжать зубы от страха, что криком может разрушить хрупкую вечность этого мира и одновременно желая того, она подняла голову – тот же небосвод, та же луна, что она знала и видела каждую ночь. Но только… Не было никакого движения времени. Алия словно застыла в янтаре. И мир вокруг нее тоже остановился. Фигура в темноте пошевелилась и обернулась к Алии медленно, будто преодолевая сопротивление.