Ангельд Чёрный: демон Недремлющего моря

 – Эй, там! Вина сюда ишмирского и побольше! И разбудите уже кто-нибудь музыкантов! Это праздник или похороны, в конце-то концов!

Глава 4

– …ведь для тебя старался! Дались мне эти балы на старости-то лет, одни растраты этих дармоедов да сплетников кормить. И хоть бы толк с них был какой, так нет же! Они за наши денежки попотчуются, упьются, а потом по всей Маноре из каждого закоулка будешь слышать, что Эндорф-то, дескать, жмот – рябчиков с грушами к столу подал вместо пирога с голубями, да и вино его к утру уж совсем выветрилось!

– Будто мне был нужен этот бал… – пробурчала Ангелика, расчесывая иссиня-черный локон серебряным гребешком.

В зеркале над ее туалетным столиком тут же появилось распаленное от гнева лицо отца, который до того не останавливаясь мерил шагами ее комнату.

– Нужен. Нужен! Вот вроде бы вся ты из себя умница, а в элементарных вещах дура-дурой!

– Пап!

– Что пап? Что?! Тебе уже далеко не восемнадцать. Это еще повезло что внешностью в мать пошла, а не в меня! Да и глаза пора бы раскрыть – мне седьмой десяток пошел, не успеешь оглянуться, как сиротой останешься!

– Паапаа…

– И кто тогда тебя защитит? Или что же, думаешь, сможешь и дальше в мужское платье рядиться? Ты мне эти глупости брось! – Прорычал мужчина, сотрясая указательным перстом над головой дочери.

 – Ты так скорее всех женихов распугаешь, придется выбирать из тех, на кого даже бесприданницы не зарятся. Или что же, ты именно этого и добиваешься?

Ангелика исподлобья бросила краткий взгляд на отца, но промолчала.

Не говорить же, что и поэтому тоже.

Так и не дождавшись никакого ответа от дочери, мужчина вознес над собой руки и сотряся ими, точно в немой мольбе к всевышним, схватился за голову. Но больше ничего не сказал, только пустился на край кровати и устало закрыл лицо руками.

Ангелика тяжело вздохнув посмотрела на себя в зеркало. Теперь из него на нее смотрел не молодой мужчина с дерзким взглядом и коварной ухмылкой, а прекрасная девушка с блестящими волнами черных волос, рассыпавшихся по хрупким плечам.

Все, как она терпеть в себе не могла: пухлый бантик розовых губ, ласковый свежий румянец на щечках-яблочках и манящий взгляд голубых глаз из-под кукольно длинных ресниц. Слишком женственно, слишком привлекательно! Даже несмотря на припухший синяк на скуле, который едва-едва удалось прикрыть пудрой.