Ангельд Чёрный: демон Недремлющего моря

Люмьен же тем временем с мерзким хохотом перехватил ее за длинные черные волосы, намотав их на кулак, и потащил следом за собой, точно собачонку на привязи. Слабо упирающуюся, поскуливавшую от боли, но бессильную против мощи в человеческой руке.

Он тащил ее куда-то дальше по коридору, заставляя голыми пятками упираться то в холодный каменный пол, то в ковры до хлюпа пропитанные чем-то влажным и липким – остававшимся на ее коже, а после запекавшимся на ней мерзкой шершавой корочкой.

Все это длилось и длилось, пока мужчина не отпустил ее волосы, швырнув едва оставшуюся в сознании девушку на ледяной мраморный пол, усыпанный острыми осколками фарфоровых ваз и раздавленными бутонами ароматных цветов.

Пионы… в воздухе пахло пионами и свежей кровью. Эти запахи, переплетясь, навсегда врежутся в ее память. Так, что все забудется, но сладко-стальной аромат все еще будет неприятно щекотать ноздри и холодить вены до самой ее смерти.

– Ангелика… – слабо простонал кто-то совсем рядом.

Девушка в ужасе распахнула глаза и увидела в углу комнаты своего отца, с руками, за спиной закованными в тяжелые кандалы.

Лицо его было синим от побоев, борода неровно, местами вместе с кожей срезана с лица, один глаз заплыл, а из уголка губ по щеке стекала вязкая кровавая слюна, путавшаяся в разодранном вороте белой рубашки.

– Папа… папочка… – вокруг лорда лежало не меньше десятка тел: стражников, слуг и людей в таких же легких кожаных доспехах, которые были на Люмьене Дэ Арнэ и троих его прихвостнях.

 – Что же вы делаете, ублюдки! – Взревела девушка, не смотря на слабость пытаясь подняться с колен. – Неужели думаете что все это так просто сойдет вам с рук?! Да если король узнает…

– Король знает. – Раздался над ее ухом знакомый скрипучий голос.

Граф Симон Де Арнэ вышел из кабинета лорда Эндорфа в сопровождении четырех пикейщиков в цветах своего дома. Похоже вся его гнусная семейка собралась сегодня в ее доме. Так и не сумев подняться, Ангелика с четверенек перевалилась на другую сторону, чтобы видеть всех уродов, виновных в случившейся в ее доме резне.

Чтобы каждого запомнить в лицо и позже лично перерезать всем им глотки от уха до уха!

– Лжец паршивый!

– Но, но… – хохотнул граф и длинным ногтем поддел большую сургучную печать, на конверте, который сжимал в руке.

Именную печать Гвендоэле Краснобородого с василиском и тремя геральдическими лилиями, рассмотрела Ангелика, не поверив притом своим глазам.