Ангельд Чёрный: демон Недремлющего моря

 – Ты унизила меня дважды, а я и одного раза еще никому не спустил! Что? Не мил я тебе? Зря не захотела ты стать моей женой… теперь станешь моей шлюхой!

Сказав это, Люмьен схватил ее за волосы и кивнув громилам, державшим Ангелику, дернул на себя, заставив развернуться к нему спиной и полным боли и ненависти воплем вцепиться в его руку, пытаясь освободиться. Но мужчина только поднял ее выше, заставив девушку встать на цыпочки и беспомощно цепляться пальцами за его доспех, в попытке уменьшить боль.

Довольно усмехнувшись, Люмьен дал знак своим людям и направился к дверям, таща за волосы девушку следом за собой.

– Отдам тебя в бордель к мадам Ирис и велю на цепь посадить если выкинешь что. Станешь моей личной дыркой! А будешь плохо себя вести, велю продавать только одержимым колдунам! Слышала когда-нибудь что рассказывают об их предпочтениях шлюхи? Ничего, услышишь, никуда теперь не денешься!

– Ангелика! – Судорожно воскликнул лорд Эндорф и взревел зверем, неведомой силой поднятый на ослабевшие ноги, побежал вперед, широкими плечами расталкивая прихвостней виконта.

Только и успев, что обернуться на него, Люмьен всего мгновение спустя был беспощадно сбит с ног навалившимся на него лордом и ему ничего не осталось, кроме того что разжать руку, выпуская волосы Ангелики, чтобы не рухнуть на пол плашмя, разбив при том лицо.

– Беги! – Прохрипел ее отец, который уже не смог бы подняться со скованными за спиной руками, а растерявшиеся из-за его неожиданного выпада головорезы и пикейщики, уже спешили к ним с другого конца комнаты, подхватывая выроненные копья и топоры.

И Ангелика побежала бы, если б в следующее же мгновение острый охотничий нож не блеснул прямо возле шеи ее отца, вонзившись в нее по самую рукоять.

– Нет… нн-не… Не-ет! – услышала девушка истошный крик… и будто бы кричала не она сама, а какое-то дикое, израненное животное – так страшно в этот момент звучал ее собственный голос.

Мир вокруг будто потонул в этом крике, наполнившись звоном в ушах и глухими отголосками чьих-то голосов, шагов… ударов. Ангелика опустилась на колени, не в силах больше стоять на ногах и на четвереньках подползла к отцу, чей взгляд остекленел лишь только кровь перестала бить из этой глубокой, страшной раны на его шее.

Кажется, она что-то шептала, хватаясь за его еще теплые руки и давясь собственными рыданиями, которых не слышала.