Изумрудная песнь

Чёткий змеистый рисунок вен, то утопал, то снова проявлялся под тёмными татуировками, изображавшими графичные браслеты на запястьях, предплечьях. На оливковой коже они казались тёмно-синими и словно поглощали свет – пожирали саму жизнь.

Так показалось Нерандиль.

Тело воина скрывал доспех из грубообработанной кожи, поверх которого кто-то белой известью нанёс чудные узоры. Но куда больше её внимание привлекли не эти руны, явно имевшие магическое значение, а лицо бурвадега, которое так близко она видела впервые.

Сморщенная, полуживотная рожа, с застывшим выражением ненависти в чертах, на самом деле оказалась… маской? Искусно сделанной, точно повторяющей форму лица орка маской, прикреплённой к шлему на его голове особыми скрытыми защёлками, которые издали было просто не рассмотреть. Однако из прорезей этой жуткой рожи на неё смотрели невероятно холодные голубые глаза, от взгляда в которых кровь переставала бежать по венам от ужаса и предчувствия скорой смерти.

– Рафрайраа? – прохрипело чудовище, сделав резкий и неотвратимый шаг в её сторону.

Нера отшатнулась и точно бы упала, если бы за её спиной не оказался широкий и тёплый ствол старой ивы, росшей у самого края берега и опускавшей свои длинные прутья в воды реки. Шершавая кора оцарапала пальцы, когда она оперлась на неё, а глаза сами собой зажмурились, когда в следующее мгновение бурвадег наклонился к самому её лицу и повторил это рычащее слово.

– Рафрайраа? Э?

Нет. Она не станет скулить, как тот подлый эльф и ползать на коленях у его ног, вымаливая пощаду.

Она даже глаза закрывать больше не станет! Если всё равно ей суждено сегодня умереть, то Нера смело будет смотреть на это отребье, чтобы он знал, что сегодняшняя победа ничего ему не даст. Потому что убить одного эльфа, совсем не то же самое, что справиться с тысячами таких истинных детей леса, как она.

Раскрыв глаза и посмотрев на своего будущего убийцу жёстко и смело, она вдруг услышала сдавленный, прерывистый хрип.

Он смеялся? Должно быть, так… но из-за этой дурацкой маски, искажавшей звук, было сложно понять.

Но вдруг случилось что-то уж совсем невероятное – хриплое рычание, которое издавал бурвадег вдруг стало ей понятно:

– Ты одна? – спросил орк, жутко коверкая высший слог. – Ещё эльфишки есть с тобой?

Грудь Неры тяжело вздымалась, а взгляд забегал, но по одним только ледяным глазам в прорезях маски было сложно хоть что-то понять о том, что было на уме у этого грязного ублюдка.