Изумрудная песнь

Их она тоже ему перечислит? Нет, лучше было ему их не знать. Враг с именем – уже никогда не станет прежней бездушной тушей на пути к справедливому отмщению. Ведь у всех тех орков из каравана, чьими черепами была украшена площадь в ее деревне, тоже были имена. Не хочет ли она, в свою очередь, узнать их? Малькан, Ригерга, Панф, Друб…

– Ты ждёшь похвалы?

– Я жду объяснений!

Ульд помолчал мгновение и, поджав губы, отвернулся от неё. Взгляд его ещё раз прошёлся по телам воинов, но теперь орк уже не видел в них прежних товарищей.

От них остались лишь пустые оболочки, а значит, с тел можно было поднять всё, что пригодится ему сейчас или позже.

– Ты оглох? – со злостью выкрикнула ему в спину эльфийка и попыталась обойти спереди, нелепо кутаясь в слишком большой и тяжёлый для неё плащ. – Что ты сделал со мной…

Она совершила ошибку, подойдя к нему слишком близко. Или раньше, осмелев от того, что он не убил её на месте и, решив что после случившегося может говорить с ним в таком тоне.

Огромный, внешне казавшийся неповоротливым орк, быстро, едва уловимо поднял руку и сжал её на челюсти девушки, широкой ладонью зажав ей рот и нос. Эльфийка содрогнулась, с диким ужасом уставившись в глаза Ульда и замычала, маленькими пальчиками вцепившись в его необъятное запястье.

– Слушай. Повинуйся. Молчи! – прорычал мужчина ей в лицо, приблизившись настолько, что от его дыхания дрожали маленькие локоны, разметавшиеся по её лицу.

Эльфийка что-то промычала в ответ, яростно сверкнув изумрудными глазищами, но Ульд не разжал руку. И тогда, начав задыхаться, она вымученно кивнула.

Только после этого он отпустил её, а для острастки ещё раз с угрозой заглянул в её прекрасные глаза. Отметил про себя, что несмотря на то что видел эльфийских женщин и раньше, они никогда не казались ему такими красивыми. Даже наоборот, Ульд наблюдал обнажённые тела эльфийских рабынь, пригнанных с востока, и чувствовал отвращение к их угловатости и молочной бледности кожи.

Что женщины, что мужчины эльфийской породы выглядели для него как недоедающие, больные подростки и всё хорошее, что к ним можно было испытывать – это жалость. Да только они её не заслуживали.

И не получали.

Теперь же орк смотрел на девушку перед собой, одну из многих таких же, но ему не хотелось сводить с неё глаз.