Изумрудная песнь

Это не в нашей природе, а в вашей гнилой эльфийской натуре!

Но вместо того чтобы испугаться пуще прежнего, наглая остроухая лишь прищурилась и словно змея прошипела, сквозя ядом в каждом слове:

– А учить врагов высокой речи – не в нашей!

Выдержав её взгляд, Ульд с негодованием зарычал и разжал руку, позволив ей вновь встать на ноги. Но и теперь остроухая девчонка, вместо того чтобы попятиться от него в страхе, только небрежно отряхнулась, и упрямо посмотрела на него снизу вверх, словно намекая на то, что победа в этом споре всё равно за ней.

– Думай что хочешь. Но теперь ты должна мне два ответа.

– Хорошо. – неожиданно спокойно ответила она. – Меня зовут Нерандиль.

Ульд смерил её недоверчивым взглядом, но всё же остался доволен ответом. Ему показалось, что это имя ей подходит, да и произнесла его эльфийка легко, как если бы делала это часто.

Нерандиль… Нера. На орочий можно перевести, как “изумрудная песнь”. вот что напоминали Ульду её глаза – искристые изумруды.

Утвердительно качнув головой, не ей, а больше себе, мужчина спокойно двинулся дальше, потянув её за собой.

Но теперь эльфийка сама не захотела идти следом за ним и тем более молча. Обогнав Ульда, она встала перед ним, перегородив путь, и спросила с вызовом:

– И всё? Больше ничего не скажешь? А как же второй вопрос?

– Оставлю его на потом. – Терпеливо ответил орк и подтолкнул её вперёд, к деревьям, за которыми кончалась едва различимая в подлеске тропа и начинался пологий, поросший кустарниками обрыв.

 – Мы пришли. Хочешь жить, Нерандйиль, забудь как говорить и поднимать голову.

Глава 9

"Ответь скажи,

Позволишь ли остаться?

Иль всё о нас

Во сне явилось мне?

Благословенье

Ты или проклятье?

Была ль любовь, иль

Врали мы себе?"

Эмендиль Лазурный "Изумрудная песнь"

перевод с эльфийского

Ульд никогда не считал себя отчаянным храбрецом. Бывало, что в пылу битвы, когда враги теснили его, а вокруг лилась кровь и умирали соплеменники, он испытывал страх, но тот лишь подстёгивал его биться яростней прежнего.

Сейчас же, на подходе к лагерю его охватил страх совсем другого толка. Необычный и никогда ранее не испытанный.

Страх не за себя. А за хрупкую девушку рядом, которая по какой-то жестокой, извращённой шутке богинь оказалась эльфийкой и притом его Араной, суженной.

Как возможно орку, да ещё и гаркару-предводителю, полюбить девушку из вражьего рода? Нет, такое нельзя было объяснить соплеменникам.