Крампус – демон Рождества

И суровый взгляд упитанного и совершенно не ручного иссиня-черного Кэтберри, возлежавшего на холодильнике, свесив пушистые лапы прямо над запиской, как бы подчеркивал:

«Пора тебе, Кристина, исполнить свое предназначение… Покорми меня!»

Наверно чувствуя вину, за то, что собиралась сделать под крышей дома своей тети, Кристина положила коту сразу целую миску корма и поставила возле плошки со свежей водой такую же большую с молоком. За что тут же услышала от спрыгнувшего к ее ногам кота похвалу – довольное замурчательное ворчание.

«Молодец, Кристина, хорошая девочка. Продолжай в том же духе, и я может быть разрешу тебе наконец почесать себя за ушком!»

Ах, если бы полосатый тетин любимчик знал, что собиралась этой ночью сотворить в доме его хозяйки гостья. Точно вел бы себя иначе.

Остатки молока, глиняную плошку, и веточку сушеного розмарина из шкатулки на полочке со специями, девушка положила на кофейный поднос и понесла наверх. К себе в комнату. По пути свернула в прихожую, прихватив с полки над стойкой со старомодной, начищенной до блеска тетиной обувью, давно примеченные белые свечей и толстые спички.

Оказавшись наконец наедине с собой, она поставила поднос на кровать и начала подготовку к задуманному.

В крохотной спаленке, обставленной потертой, но еще крепкой мебелью больше всего места занимал большой чемодан, откинувший посреди нее свое большое голубое крыло. Кристина уже две недели как не могла заставить себя разобрать его. Не собиралась она делать этого и сейчас.

Из чемодана на свет были извлечены темный шелковый платок и пояс от синего махрового халата. Запихнув по-быстрому все ненужное, вытащенное из него в процессе поисков, девушка захлопнула его крышку. И, сев возле на колени, расстелила на небесно-голубой крышке свой шелковый платок, а поверх него разложила добытые в тетином доме предметы.

Выдохнула.

Сердце ее начало биться быстрее от одной только мысли о том, что сделает с ней Кайла, если узнает, что Кристина делала в ее отсутствие, но руки девушки уже сами принялись скручивать между собой жгутом тонкие белые свечи.

Воск был неподатливым, но, разогревшись в руках, все же согнулся, не сломавшись. И девушка подожгла их, а затем, сосредоточенно накапав воском на дно глиняной миски, приклеила свечи ножками ко дну. После чего дрожащими от волнения руками налила туда до краев молока.

Вдохнула, выдохнула снова, успокаивая пустившееся в галоп сердце и наконец взяла в руки сухую веточку розмарина.