Принцесса из борделя

Просто потому что не хотела хоть как-то портить мамину репутацию. Но сейчас, будучи такой обворожительной, я могла с гордостью признать ставшее очевидным.

– Да, в гостиной висит ее портрет и мне все говорят, что я на нее даже похожа. – Ответила я, краснея не от смущения, а от наглости своего вранья. Ну, народ, я и похожа на маму, это ж курам на смех!

– Истинно так! Знаете, госпожа моя, прибыв сюда, я несколько минут просто оторваться не мог от созерцания портрета вашей матушки. Во истину, невероятная женщина… и, скажу вам по секрету, – продолжил он, доверительно наклонившись ко мне и положив руку на мое колено деликатно, и как бы невзначай, поверх платья.

 – Она даже одно время была фавориткой моего отца, Генриха Второго. И он очень просил ее остаться при дворе, но ваша матушка пожелала вернуться в родной Миль. Сейчас и мне жаль, что так произошло, ведь останься она в королевстве Розамунд, кто знает… быть может мы встретились бы с вами раньше.

Его рука будто бы случайно скользнула в разрез юбки, и он вздрогнул, коснувшись моей гладкой белой кожи.

«Это все и правда происходит!» – вопил голос горбуньи в моей голове. Я подняла глаза и встретилась с его зелеными омутами, в которых уже горела нешуточное желание. Но он не порывисто, а осторожно приблизил свои красивые губы к моим и почти задыхаясь от волнения прошептал:

– Прошу вас, только я не отталкивайте… я буду совершенно нежен с вами… – и наши мы слились в поцелуе.

А с чего бы, собственно, я стала его отталкивать, спрашивается? Он был так красив, даже вблизи я не нашла недостатков в его благородном лице, и, кроме того, от него так чудесно пахло какими-то пряными травами и лимоном, что мне наоборот хотелось, чтобы он ни в чем себе не отказывал.

Его губы были горячими, а поцелуй в начале мягким. Рука скользнула под платье и окончательно завладела моим бедром, скользнув к округлой попе и сжав ее. Другую руку он положил мне на шею сзади и притянул к себе… теперь король целовал увереннее, его язык ужом проник в мой рот и поцелуй сразу же перестал быть столь невинным.

Я не стала сопротивляться и просто отдалась чувствам, раскрывшись навстречу ему, и это возымело ответный эффект. Я чувствовала, что Генриха Розамундского буквально трясет от возбуждения – движения стали более резкими, смазанными, он не знал за что хвататься, как голодный дворовый кот, которому рыбак кинул огромную рыбину.