Принцесса из борделя

– Лобелия… ты такая сладкая… – шептал он, растягивая фразы, – разреши мне слиться с тобой воедино. Я подарю тебе еще большее наслаждение, обещаю.

И я почувствовала, как он направил в меня свою твердую плоть и уперся ей прямо в мои разгоряченные влажные складочки.

«А что, можно еще добавки?» – подумала я про себя, а вслух простонала:

– Да, мой король… – Хотя король в общем-то был не мой.

Его глаза влажно блеснули, и красивый мужчина обворожительно улыбнулся мне, заключив наши губы в страстном поцелуе.

Одновременно я почувствовала, как он начал давить на меня сильнее и не сказать, что это было не больно.

О таком я тоже была предупреждена. Девушки часто обсуждали «свой первый раз», для каждой куртизанки он все равно был особенным – они мерились в том, что касалось количества денег, уплаченных им господами за невинность, и безумно радовались, когда оказывались в комнате самыми дорогими. Говорили, что боль лучше перетерпеть и расслабиться, тогда потом можно будет ощутить нечто приятное.

Я сделала все, как советовали – расслабилась и терпела.

Ну, такое… не думаю, что решилась бы такое повторить. Хорошо, наверно, что я всё-таки уродина и когда чары сойдут, на меня больше никто не взглянет. Ну, если какой сумасшедший некромант опять не прибьется к нашему борделю.

Я аж потерялась от несовпадения ожиданий и впечатлений. Это было сравнимо с тем, как лекарь однажды раздвигал мне рану на пятке, которая загноилась, чтобы насыпать туда червей, которые должны были объесть всю гадость и дать ему ее обработать.

Да, не лучшее сравнение, но все же было очень больно. Я чувствовала, как он продвигается в меня, раздвигает миллиметр за миллиметром, втискиваясь в сокровенное пространство. От того, что его орудие было к середине шире, чем в начале, легче не становилось и я начала тихонько беззвучно плакать. Увидев мои слезы, король погрустнел, но делать свое дело не перестал. Он целовал мое лицо, собирая слезинки и шептал:

– Это ничего, Лобелия, знала бы ты, какое наслаждение будет ждать тебя после…

Наконец, он медленно, но верно достиг предела, заполнив меня так, что я мне стало непривычно тесно внутри.

Затем, начал двигаться, медленно, протяжно, выходя до середины и входя снова, насколько позволяла моя глубина. Это тоже было не очень приятно, еще бы, бередить свежие раны.

– Какая же ты тугая, какая же сладкая, Лобелия… – Продолжал шептать он свои пошлости.