Принцесса из борделя

– Открывай, хозяйка! Благородные гости приехали! Встречать выходи, да поторопись же!

Только вот какая же я старая? Обидно совсем! Мне же только-только девятнадцатый годок стукнул. Но знаем, плавали – таким лучше не перечить, и я бочком, бочком да в сторонку. К черному ходу, посмотреть, что дальше будет, да в дом. Кто ж еще этим вот всем громким, да красивым будет кофе с пирожными готовить? Там-то душу и отведу, уж слюны у меня точно на всех хватит.

Мадам Кардамон и правда не стала заставлять себя ждать.

Распахнула дверь с улыбкой в два ряда. А что не улыбаться, когда тебе денег много принесли. Тут и дурак улыбнется.

– Здравствуйте, здравствуйте, милейший господин. А кто же, позвольте узнать, столь щедр, чтобы порадовать нас своим присутствием?

Тут ворота первой кареты распахнулись, как по заказу, и из них вышел он – наш король Жоржетт Второй, при полном параде; разодетый в голубой шелковый камзол, панталоны в цвет и седой парик, хотя у самого волосы рыжие густые и кудрявые, если верить девочкам, везде.

– Милая мадам Кардамон, ну что за встреча, что за радостное событие! – Воскликнул он, словно то было совершенно случайно, что он явился в бордель среди ночи. Хотя было определенно странно, что в этот раз так открыто. – Позвольте представить вам моего доброго друга, которого, я надеюсь, вы окружите столь же восхитительной заботой, что и ме… кхм… других ваших почтенных гостей. Король, Генрих Третий, Розамундский.

После его слов, а может и до них – я не заметила, во время его приветствия дико зачесался нос и я аж глаза закрыла от удовольствия, пока удовлетворяла эту потребность – из той же кареты вышел высокий и просто невероятно красивый мужчина.

Вот умеют же эти Розамудцы королей делать – подтянутое тело было идеально подчеркнуто правильно скроенным камзолом, уж я-то в шитье разбираюсь! Густые каштановые волосы немного откинуты назад, лицо волевое, гармоничное, с тонкими, но мужественными чертами и серые глаза так сладко горят в обрамлении темных ресниц… ну, про глаза я уже додумала, там темно было и стояла я достаточно далеко, но мне показалось, что глаза непременно должны быть такими.

Пожалуй, не буду в кофе и пирожные плевать, вдруг еще ему, Генриху, попадется. Опять же, поймают – будет международный конфликт.

Пока они на крыльце любезничали, пошла к черному ходу, как вдруг смотрю – вторая карета подъехала. Ну, как тут было не поглядеть!

А вышел из нее человек – не человек, а субъект занятный.