В его власти

Авель Мэй – караванщик, «свободный торговец», а на деле просто космический пират, за голову которого в Империи и Содружестве также сулили немало денег, подловил его на честолюбии. На чрезмерном перфекционизме, из—за которого юный пилот и обрел свою кровавую популярность – он уничтожал все корабли, посмевшие покуситься на собственность честных добытчиков.

Обманными маневрами, пожертвовав несколькими кораблями и беспилотниками, Авель Мэй выманил его, оставив далеко позади подкрепление и отключил двигатели его звездолета направленным магнитным импульсом.

Времени бездействия двигателя боевой машины До Готта как раз хватило пирату для того, чтобы захватить его корабль и отбуксировать в собственный звездный док.

Какого же было удивление команды Мэя, когда спустя несколько часов штурма им удалось захватить легендарную Галлскую Фурию – юношу, у которого едва начал пробиваться пушок над верхней губой.

Несмотря на все понесенные потери, Авель Мэй все же продал его, а не расквитался сам.

С аукциона, тому, кто пожелал уплатить самую высокую цену.

Базгулам.

Их предводитель Азгулад Бессмертный пожелал съесть те части врага, которые, по его мнению, должны были принести ему благословение Богов и увеличить и без того не дюжую силу. А именно – мозг, сердце, печень и половые органы. Но для того, чтобы перечисленные части напитались силой и принесли результат, их нужно было хорошо подготовить.

Для этого лучше всего подходили пытки.

На протяжении недель, количество которых командующий даже теперь не смог бы определить с точностью, его испытывали на прочность всеми возможными способами – резали, били, морили голодом и жаждой, применяли электричество, огонь, воду и холод, ожидая, когда же юнец сдастся.

Когда же падет духом и согласится на все, лишь бы прекратить свои страдания.

В память о тех днях у Титуса До Готта осталось много шрамов, но памятнее всех тот, что над самым сердцем.

Приняв, как данность то, что он встретил достойного, сильного врага, Азгулад Бессмертный велел прекратить пытки и готовить все к ритуальному пиру.

«Разделка туши» начиналась с самого, по мнению базгулов, вкусного и зрелищного – извлечения живого сердца.

В центральном помещении его главного корабля, который благодаря антуражу можно было бы смело назвать тронным залом, огромный, с головы до пят украшенный неразборчивыми татуировками Бессмертный не торопясь принялся за разделку Фурии.