Украденная у дракона

Коннору и Орвику, надлежало добыть доказательства свершившегося соития и немедленно вернуться с ними во дворец, а Кассандре – исполнить свой долг и стать Амделлу хорошей женой. На прощание Золотой Дракон пожелал остаться с девушкой наедине и после долгого неловкого молчания наконец изрек:

– Я наверно вижусь тебе сейчас тираном и деспотом, но поверь, все что я делаю, продиктовано лишь благими помыслами. Я ни в коем случае не желаю тебе зла, так же, как и своему сыну. Я желаю лишь мира среди всех моих отпрысков, а значит и в самом королевстве.

Пусть тебе сейчас сложно будет в это поверить, но твоя жизнь для меня не разменная монета. Более того, я верю в то, что ты, Кассандра, – мое спасение! И знай, я буду в неоплатном долгу перед тобой, с сего дня и до скончания времен за ту храбрость женского сердца и верность своим обещаниям, которые ты сегодня явила в храме пред ликами всех богов.

Но что значили слова короля, пусть даже и бессмертного дракона, для юной девы с разбитым сердцем и обманутыми надеждами? В тот миг девушке казалось, что жизнь ее кончилась так и не начавшись… и ничто, и никто не смогли бы ее утешить!

Когда аудиенция была завершена, Кассандра даже не нашла в себе сил поговорить с отцом, который все то время ждал ее у дверей королевских покоев.

Она лишь кратко обняла его и поспешила скрыться в отведенных ей комнатах, спрятать там свои горькие слезы, ведь лорд Фарвелл сейчас напоминал ей о беззаботном прошлом, в которое она уже никогда не сможет вернуться. Так зачем было терзать сердце старика-отца, который и без того понимал, что навсегда теряет дочь…

Но даже скрывшись от воспоминаний за толстыми стенами, девушка была не в силах не то что собираться в дорогу, как велел король, а просто стоять на ногах!

На все вопросы Милти она могла лишь всхлипывать и заливаться еще более горькими слезами, чем прежде. А подруга, в свою очередь, была в силах только крутиться вокруг нее и недоумевать – с какого это рожна в их комнаты вломились слуги и без спроса принялись паковать вещи ее госпожи.

– Милая моя леди! Он что же, позволил себе бросить вас у алтаря?! – бушевала служанка, но ответ на ее вопрос последовал откуда не ждали.

Статная дама с благородной сединой в высокой прическе – фрейлина, судя по темно-синему платью и манерам, – без стука ворвалась в покои бывшей леди Фарвелл с новыми служанками, дабы еще больше ускорить процесс сборов.

– Ну, будет вам, дитя! Придите же в себя.