ДНДЖ (две недели другой жизни)

Подростковый бунтарь вырвался из характера спокойной, покладистой Машеньки, выбросил на мать всё, что накопилось, да еще и дверью хлопнул так, что с полки упали книги.

Это была их первая серьезная ссора, когда дочь открыто ей перечила. Конечно, Маша иногда бунтовала, но то были слабые попытки впустить лень и спонтанность в её распланированную жизнь. Но девочка никогда не критиковала всю систему, ведь она жила так с рождения, в отличие от самой Ирины.

Когда Ира была маленькой, жила в основном у бабушек, мать всегда была на заработках.

Приезжала раз в полгода, привозила вещи, деньги и снова пропадала. А Ира до пятнадцати лет путешествовала по маршруту: «баба Маша, баба Рая, тётя Таня».

Всё время жить в одном доме она не могла. К бабушке Маше приезжал сын-дальнобойщик и пару недель спал на её кровати, потом снова уезжал в рейс на пару месяцев. У бабы Раи дед уходил в запой, и оставлять с ним ребенка было небезопасно.

А у тёти Тани было два сына, с которыми Ира не всегда уживалась мирно, поэтому сбегала при первой возможности.

Где завтра проснётся, маленькая Ира никогда не знала. Школу она посещала из любого пристанища, хотя оценки «скакали». Из всех примеров, что были перед глазами, она выбрала профессию бабушки Маши, которая даже в лихие 90-е оставалась при должности и зарплате.

Весь вечер Маша избегала матери, хотя и та не искала общения, решила – обеим стоит остыть.

Поездка отменилась, муж задерживается, с дочерью отношения натянутые – всё как-то не по плану. Ира не знала, что делать, ей нужен новый план. Она открыла ежедневник (к ним она питала особую слабость и выбирала тщательнее, чем духи), каждый день до конца месяца содержал какое-то напоминание.

– А ведь у меня отпуск с завтрашнего дня,– вздохнула Ира и отложила книжечку в темно-бордовой обложке в сумочку.

Ире никак не удавалось уснуть, слова дочери не выходили из головы: «Я нужна тебе, чтобы ты считала себя хорошей матерью! Я – один из пунктов твоих планов.

Возможно, ты робот, я нет».

– Как же она может так думать, – обиженно размышляла Ирина в темноте, обняв подушку. – Ведь я пашу, как лошадь, чтобы у неё всё было. Таскаю по секциям с детства. Готовлю ей дома, как в средневековье, чтобы она гастрит не нажила полуфабрикатами. Пытаюсь устроить её будущее.