Баронесса, которой не было

А он мужик конкретный: то в столице, то на границе. Не до серенад, в общем.

Девушка содрогнулась, вспомнив последнюю встречу с конкретным мужиком.

– Вот, может, видали?

Перед Тали и Милеком легла листовка с изображением женской головки. Рисунок сопровождался текстом, в котором граф д‘Оррет обещал щедрую награду любому, кто вернет ему невесту живой. Стоимость мертвой невесты снижалась вдвое, но и эта сумма впечатляла. Цена будущей графини интриговала, портрет тоже.

– Тю-ю. А говорили, красавица! – Милек разочарованно протянул лист Тали.

Сбежавшая невеста принялась тщательно изучать собственное изображение, силясь обнаружить сходство. Один глаз значительно меньше другого, да еще косит, нос картошкой, рот – тонкая истеричная полоска, волосы собраны в подобие высокой прически, которая не поместилась на листе бумаги, в результате чего портретное изображение завершала насыпь с ровной площадкой. Интересно, кто это рисовал? Может, граф именно так ее и видит? М-да, странно, что супружеский долг потребовал.

Оно и к лучшему. Поняв, что быть узнанной ей не грозит, девушка честно ответила: «Не, не видали» и вернула листовку охотникам за ее головой.

Совсем стемнело, когда Милек и Тали попрощались с солдатами и пошли спать. Все приличные номера на постоялом дворе были заняты. Пустовала лишь небольшая каморка под крышей. Милек видел в этом отличный способ сэкономить выданные на дорогу деньги, благо отчет о расходах хозяин не требовал, потому разницу можно было оставить себе, к тому же ни одной симпатичной девчонки, с которой захотелось бы уединиться в отдельной комнате, в гостинице не нашлось.

Столы в харчевне накрывали необъятная хозяйская жена и старая горбатая прислужница. Ни той, ни другой не удалось пробудить в парне мужского интереса.

Кровать в комнате оказалась одна. И пусть она была достаточно широкой, чтобы свободно вместить двух путников, Тали всерьез раздумывала над тем, чтобы лечь на полу.

Ее сомнения развеял Милек. Он занял место у стены, накрылся покрывалом, великодушно уступив одеяло попутчику, буркнул, что мужскими задницами не интересуется, отвернулся и мгновенно уснул.

Девушка боязливо прилегла на свободную половину ближе к краю, натянула одеяло до самого подбородка и принялась размышлять над своей судьбой. Вот она, приличная барышня из благородной семьи, делит постель с мужчиной, который не является ее мужем.