Осколки мёртвого мира

Если так, вина за случившееся переходит ко мне.

Он вывел небесные кристаллы из строя с помощью одной части божественного оружия. Я слышал, что кристаллы поглощают магию и потому уничтожить их сложно. Да и, насколько знаю, артефакт влияет на время.

Оглянувшись на скрытого тканью хозяина повозки, поджимаю губы. Тревожные мысли не умещаются в голове и норовят вылезти наружу. Я снова уделяю внимание книге, так как размышлять о чём-то смысла нет.

Вечер подкрадывается незаметно. Звёзды, одна за другой, загораются на сине-фиолетовом небе, холодно поблёскивая.

Ветер дует тёплый и даже не приходится укрываться.

Выпустив малышню на свободу, любоваться на ночное небо и охранять меня, я незаметно проваливаюсь в дремоту.

Мне снится снежная ночь, напоминая событие десятилетней давности. Разрушенный ангелом город медленно покрывался белым снегом, открывая взгляду раны, которые ночь старательно пыталась скрыть. Я наблюдал за его буйством со стороны и не спешил вмешиваться, придерживаясь собственных правил.

Никому не помогать. Крики и беготня незнакомых существ только позабавили меня. Город опустел в одно мгновение, став тихим и безжизненным. На меня тоже невольно перекинулась его тоска, заставив забыться и потеряться в нём. Я забыл о цели, с которой пришёл. И начал задумываться о том, каким город был до моего прихода. С трепетом разглядывал порушенные башни и расколотые стены, представляя их прежними. Было холодно и я несколько раз подумывал разжечь огонь. Но, видя валяющиеся на дороги вещи, взрывами выброшенные из домов, чувствовал себя чужим. Всё вокруг казалось могилой. Я был наедине с похороненными незнакомыми душами. У меня не было слов на прощанье. Я ощутил вину и сравнил себя с ангелом. Мы не очень-то отличались друг от друга. Внезапно холодную тишину нарушил чей-то плач.

Вздрогнув, раскрываю глаза. Растворяющиеся в сине-розовом небе звёзды кажутся падающими снежными хлопьями, и я вздрагиваю повторно. Воспоминание слишком красочно и ярко вырисовалось в памяти. И я не смог бы забыть изменившую меня ночь при всём желании.

– Господин, тебя одолел тревожный сон?

– Мучают грехи прошлого, хозяин?

Приподнявшись, я по очереди оглядываю зеленоволосого спокойного мальчика и темноволосую улыбающуюся девочку. Вглядевшись в перья на ушках, рога и хвосты, вспоминаю, что они хвостокрылые, а не обычные дети. И, успокоившись, отворачиваюсь.

– Вспомнилось кое-что.

Взглянув на книгу, лежащую рядом, пытаюсь прикинуть сколько осталось.