Осколки мёртвого мира

Сам не знаю, почему маги обсуждают меня и считают нарушителем закона. С тех пор как пришёл в Ахэйр, меня одолели скука и безразличие, я едва нахожу силы что-то делать. Единственное, чем я выделяюсь среди магов, это одиночество, вот только его недостаточно, чтобы заработать славу безумца, воюющего против ангелов и остальных рас. Хотя когда-то именно это я и намеревался сделать…

Потянув девушку вперёд, где предположительно располагается пункт сбора и самое оживлённое место, спешу пояснить:

– У меня есть одно дело.

В ответ Миори протягивает мне листовку, и я без особого интереса вникаю в суть, после чего отдаю обратно. Мы в молчании добираемся до «Дырявого листа». Всё, кто в нём был во время вторжения ангела и демона, сейчас стоят на улице и пялятся в облака, что-то обсуждая – оборотни между собой, маги между собой. Некоторые пытаются рассеять дым и убрать остатки сражения. Подняв руку на прощанье, пока никто из них меня не заметил, я направляюсь в сторону разрушенной площади, где нередко встречаюсь с Шидо.

– Я буду ждать тебя, Сатура! – кричит мне вслед Миори.

Я полностью сосредотачиваюсь на поиске белых лепестков или хотя бы сладкого аромата. Однако ветер лишь гоняет дым и пыль, одни развалившиеся дома сменяют другие, а признаков присутствия демона не ощущается. Приближаясь к площади, я чувствую нарастающее беспокойство. И оно оправдывается в полной мере, когда среди растрескавшихся плит и углей я вижу белое пятно.

– Шидо!

Большие и неудобные крылья шевелятся, роняя обгоревшие лепестки. Подобрав один, чувствую влагу на пальцах. Кровь. Она пахнет как цветочный сок, и от этого лишь сильнее чувствуется горечь.

Они словно неживые, но чувствуют ту же боль, что и мы…

Я помогаю демону развернуться и сесть. Он весь в неуклюжих повязках, и из-под них выскальзывают влажные лепестки. Руки, лоб, шея и даже спина. Тихоня-демон, с волосами цвета малины, всё время ранит себя, защищая попавших под обстрел животных или тех, кого ранят ангелы.

– Шидо… ты как?

– С-сатура… могу я попросить тебя… в знак старой дружбы?

Парень весь дрожит, терпя боль. Ему не так уж сильно досталось, всего лишь крылья опалены, и всё же ему больно из-за других ран. Я молчу, не зная, что ответить. Это должно быть страшно, когда твоя плоть распадается на куски. Я даже не знаю, умеют ли они залечивать свои раны или повреждения остаются навсегда.