Академия артефакторов. Начало

Верхнюю губу обожгло, будто резко приложили раскалённый уголь. Взвыв ещё громче, шлёпнула по лицу рукой, смахнув осу.

Холодные воды Мых-Тая сомкнулись над моим страждущим лицом, и я долго, пока не закончился воздух в лёгких, с наслаждением отмачивала пострадавшую губу и горевший пламенем лоб. Там же, под водой, умудрилась ощупать лицо. Но делу это не особенно помогло – под носом замаячило нечто распухшее и лаково блестело.

– Пхааа! – вынырнув, сделала глубокий вдох и повторила оздоравливающую процедуру.

Немного придя в себя, обнаружила, что стою на коленях возле речки.

Хорошо, хоть и в панике, не заползла в воду полностью!

– Крис, не пей оттуда, – окликнул меня неуверенный голос с берега.

Повернув голову и раздвинув мокрые, свисающие с лица пряди, увидела Ванятку – внучка бабки-самогонщицы, которого в последний раз видела релаксирующим на мягкой травке. Его я помнила. В детстве таскался за мной, где бы я ни была. Приставучий смазливый пацан вырос в приставучего помятого мужика. Я не обрадовалась.

– Так это из-за тебя, зараза, я испугалась и в дерево шибанулась? – уточнила я, отползая подальше от воды. Грязь Мых-Тая могла быть лечебной. А могла быть и просто липкой, плохо отмываемой гадостью.

– Это ты за кустом сидел и листьями шелестел? – ещё более сурово процедила я через распухшую верхнюю губу, – подарки откладывал, чтобы кто-нибудь вляпался?

– Собачонку отлавливал, – сказал Ваня, пожимая плечами. Только сейчас заметила у него в руках мелкое, дрожащее от ужаса существо.

С каждым словом похитителя, собачку окутывал густой туман перегара. Отчего она ещё громче начинала скулить.

– Так это… – подойдя и посмотрев на собаку, я поняла, что, скорее всего, это та самая приезжая чихуахуа, о которой говорили деревенские бабки. – А где её хозяйка? Ну, губастая и с выменем?

Ваня пожал плечами, поглаживая огромной ладонью спинку собачки. Та, похоже, смирилась, что с ней сотворят что-то страшное и сидела ровно, как статуэтка.

– Да кто ж её знает. Это в лагерь к археологам надо идти.

А насчёт губастой – ты себя хоть видела? С выменем, правда, беда совсем. Но ты не расстраивайся. Вату в лифан напихай, и всё путём будет.

– Себе напихай, – рявкнула я, и поморщилась от резкой боли в ужаленной губе. Вот повезло-то. Реально повезло, что у меня нет аллергии. Валялась бы сейчас с отёком Квинке, опухая под умные комментарии некоторых.

– Слышь, Крис, – оживился Ваня, – ты это… собачку подержи пока, ладно? А то у меня дел вааще много.