Маркиза роддома №5

К грязной работе ей было не привыкать. Но не в таких же объёмах! Спустя короткое время, Лика, чуть не плача, смотрела ан свои горящие ладони. Перчатки ей тётка выдать не подумала.

– Зато грязь из-под ногтей вымылась, – заметила тётя Маша, бережно возвращая последнюю статуэтку на место, – у тебя же не руки. А крюки заскорузлые. На кого хоть в ПТУ поступила, убожище?

– В институт, – мрачно ответила Лика, – врачом буду. Акушером.

Тётка поперхнулась чаем, огромную кружку с напитком она всегда держала рядом, неторопливо отхлёбывая, пока Лика носилась по всем этажам с ведром и тряпкой.

.

– Кошмар. Бедные пациентки. Хочу посмотреть на их лица, когда ты им этими корягами лазать будешь, где не следует. Ну, что расселась? Давай, ещё бельём займись. Как раз выстиралось.

– А где развешать на сушку? – спросила Лика, оглядываясь, – во дворе?

Тётка фыркнула.

– Обязательно во дворе. А вообще, здорово придумала. Вернутся хозяева – а ихние портки радостно над газоном полощутся.

На радость соседу-прокурору и соседке-актрисульке. Сушильная машина имеется, дура неотёсанная. Послал боженька наказаньице… Хотя ты в своей задрипановке до сих пор в речке бельё полощешь. Иди, убожище. Покажу, как техника работает. Кого сестра воспитала, простихоспади. Тряпку и то криво держит!

Лика посмотрела на навороченную швабру с отжимом, которую тётка ей не доверила. Так и пришлось, на коленках, ползать по дому, намывая и без того чистый пол. Хмуро елозя в направлении прихожей, почувствовала, как натолкнулась на какое-то препятствие.

Обернулась.

Парень. Высокий брюнет с модной стрижкой. В коленки которого она как раз и въехала плотно задом. Ойкнув, отскочила, растянувшись на мокром полу. Ведро с водой, мягко покачнувшись, не удержалось на месте и перевернулось, залив всё вокруг. Включая замшевые ботинки брюнета. Даже на вид они были дорогие. Были. Так как сейчас, потемневшие от грязной воды, были ничуть не лучше калош, которые Лика иногда надевала во двор.

– Вот это поворот, – пробормотал парень, не думая даже отойти в сторону, – я, конечно, знал, что мне дома не сильно обрадуются. Но что замочат с порога…

– Егор Сергеевич? – обомлела тётка, появившись в дверях, бледная, как призрак, – мы не ждали…

– Оно и видно, – ответил замоченный, брезгливо отряхивая ботинки, – всего три дня меня не было, выбрался потусить с бро. А тут такие перемены. То-то от мамы сто пропущенных звонков.