Психолог для демонов на полставки

Ну, хочешь, в следующий раз твоё парнокопытное с лестницы спущу, очень уж ему идут костыли?

– Я дома, всё в порядке, – странно спокойным голосом ответила я, – никого спускать с лестницы не надо. Мне просто захотелось пройтись. Извини, что не предупредила.

– Ну ладно, – более спокойным голосом ответила подруга, – если станет совсем плохо, помни – я рядом и всегда приду к тебе.

Знаю. Ценю. Закончив разговор, я подошла к окну. Рассвет уже совсем скоро. Значит, и время идти на работу в школу тоже близко.

Память о бешеном Артурио и деловых крысах с маникюром становилась всё менее яркой. Надо будет начать писать статью «Галлюцинации посттравматического синдрома». Всё будет польза от моего разобранного состояния.

В школу не хотелось до тоскливого писка. Вот туда, как раз, готова была заходить с завыванием. Так как работала я вместе с родной сестрой Коли. Которая решительно выступила в роли его адвоката. Если верить её логике, что в том, что парень загулял, виновата исключительно я.

Внимания мало уделяла… И вся школа вот уже вторую неделю с упоением обсуждала, в какой позе я застала любовников, и как вышвыривала несчастного Колю из окна.

Мрачные мысли прервал телефонный звонок в максимально вежливое время – семь утра.

– Привет, сегодня совещание, – бодро протрещал в ухо голос Веры – нашей вездесущей лаборантки, которая знала всё и про всех. Удивительная новость. Никогда бы не подумала, что каждый понедельник у нас сбор всего состава.

– На внеурочку можешь не рассчитывать – выложила Верочка главную новость, – Лариса Леонидовна сказала завучам, что тебе много часов не надо, у тебя муж богатый.

Замерев, я подсчитывала, какая моя зарплата будет на голом окладе. То, что из битвы за часы в расписании я выбыла, поняла сразу. Завуч решила подстегнуть меня финансовой плёткой. Вот крыса!

– Верунь, напиши, пожалуйста, за меня заявление на сегодня, – попросила я, – в счёт отпуска.

И положила трубку.

Вера не обидится. Скорее всего, ей не терпится поделиться новой информацией дальше по списку.

Новый звонок. Номер очень знакомый. Мама. Опять. Ей даже не стала отвечать, отключила звонки. Сил на оправдывания за две недели не осталась. Почему объяснять разрыв должна я, а не блудливый зять, так и не поняла. Как и политику мамы – терпеть все гадости, которые исходят от обожаемого супруга. Обожаемого, как выяснилось, не только мной.