Грохот ледника

И, несмотря на протесты родителей, он занялся переводами.

А начав зарабатывать, он вообще посчитал нужным полностью оградиться от семьи. Новый год предпочёл отпраздновать один, матери стал звонить раз в неделю тогда, когда сам считал нужным. Наконец то купил вещи по своему вкусу и размеру, состриг длинные волосы и сделал причёску, которая чрезвычайно ему шла (и это была не та прическа, что на фотографии прежнего Дэна, гладкие, зачёсанные назад волосы), когда, по его просьбе, ему сделали чёлку на глаза, он увидел в зеркале привычное отражение.

В эти пару месяцев Дэн жил тихой, спокойной жизнью, родители, наконец, поняли, что не имеет смысла ему докучать, он был одинок, но ему было хорошо в своём одиночестве, да, память не спешила возвращаться, но когда-нибудь всё встанет на свои места.

Но однажды комфортное существование было нарушено. Дэн приехал в офис сдавать переводы. Он оформлял документы, когда услышал чей-то голос.

– Глеб!

Дэна как будто током прошибло.

– Да, – неожиданно отозвался он.

– В чём дело? – спросила его одна из сотрудниц, – звали не вас, ведь ваше имя Даниил?

– Извините, мне надо выйти, – ответил он и вышел из офиса.

В коридоре он прислонился спиной к стене и сполз на пол. Что в этом имени такого? Дэн сжал виски ладонями. Что за странная реакция?

– Что с вами? Вам плохо? – спросил, проходящая мимо женщина

– Да, но не беспокойтесь, сейчас пройдёт, – глухим голосом отозвался Дэн.

Он сидел, скорчившись на полу, не в силах подняться, Его трясло, тело покрылось испариной, а мысли в голове носились с бешеной скоростью.

– Даниил, Вам плохо? – спросила, вышедшая из офиса сотрудница. – Вызвать врача?

– Пожалуй, да….

– У вас не было никогда расстройства психики? – первым делом спросил врач. – Это не приступ шизофрении или эпилепсии, это последствия сильного нервного расстройства.

– Я не знаю, я ничего не знаю, возможно, – еле выдавил Дэн.

– Ну хорошо, хорошо, отдыхайте.

Врач сделал Дэну укол, и Дэн заснул, и во сне ему виделись образы каких-то людей, кто-то тянул к нему руки и звал «Глеб, Глеб».

Мелькнули чьи-то волосы, кто-то прятался от него, кто-то, кого он не мог никак найти «Элла!», воскликнул он и проснулся, почти что подскочив на медицинской кушетке. Когда Марина вбежала в палату, увидела, что он сидит на кровати, привалившись к стенке, бледный с трясущимися руками.

– Кто такие Глеб и Элла? – спросил он сразу, даже не взглянув на мать.

Марина отрицательно покачала головой.